Слегач

Измайлов Андрей

– - Не может быть!
– - свалял заинтригованного Ваньку Жилин.

– - Просто...
– - с нескрываемым удовольствием просветил Ваньку воин-Бабек.
– - Пришли в роддом. Немножко постреляли. Доктора одного из окна сбросили. Женщин на крышу вывели. Сказали, с ними будет как с доктором, если наши условия не будут выполнены... Брат, ты помнишь? По телевизору передавали.

"Просто Омар" нищенски скалился и согласно кивал. Он не репортер, он ди-джей, но он помнит -- по телевизору.

Жилину не единожды встречались типчики, подобные Бабеку. И

не только в Африке. Они были переполнены ненавистью. Они готовы были во славу народа и торжества высоких принципов уморить этот свой (и тем более чужой) народ -- если понадобится, до последнего человека.

– - Зато теперь у нас с вашей Россией настоящая дружба!
– глумливо сообщил Бабек. И она станет совсем крепкой, когда Какойтостан будет не автономный край, а полностью независимый. Искренняя дружба!

– - Будет? Независимый?
– - уточнил Жилин.

– - А! Что, в России один роддом? Только в Котовске?!

– - И тогда -- искренняя дружба?

– - Клянусь Аллахом! В гости к вам приедем. Женщин ваших будем иметь. Да, Натаща?.. Хлеб ваш кушать, и не только хлеб. Брат, ты иди пока на кухню, скажи, чтобы стол нам сделали, да-а!.. Жить будем в ваших домах. Хозяин -- ишак своего гостя! Мы сейчас тоже все так делаем. Но вы, русские, про нас плохо пишите. А будете писать хорошо. Настоящий друг разве напишет плохо про своего друга? А, Ванющка?!

Они обоюдно чуяли: вот серьезный противник. Серьезного противника надобно довести до белого каления, чтоб он первым сорвался -тут-то и ловить на контрприеме. Оба, в общем, преуспели. Обманчивая придурковатость Жилина, обманчивое добродушие Бабека не могли обмануть даже дуру-блонду. Искренняя, значит, дружба! Клянусь, значит, Аллахом!

– - Не входите в искреннюю дружбу ни с кем, кроме себя самих: они непременно сведут вас с ума; они желают того, чтобы погубить вас; их ненависть уже высказалась из уст их; а что скрывают сердца их, то еще больше того...
– - речитативно произнес Жилин.

– - Знаешь Коран?
– - на миг удивился "национал".
– - Может, ты еще и НАШ? Ну-ка! Расстегни. Покажи. Не стесняйся! Если ты НАШ! Она и не такой видела. Да, Натаща?!
– - Ствол автомата нацелился Жилину в пах.
– Что, Ванющка? "Молния" заедает? Давай-давай! Или, думаешь, он без патронов, да?!

Жилин унял бешеную пульсацию. Оно конечно, ля вибрасьен са моле гош этюн гранд синь! То есть дрожание его левой икры и впрямь великий признак -- верный признак того, что сейча-а-ас ка-ак прыгггнет!.. Когда у тебя серьезный противник, нельзя проявлять свои намерения. Жилин нервно потрогал узел галстука, переключая внимание Бабека. Ну в очевидной растерянности "Ванюща"!

Вот оно! "Зеркало" сработало. Бабек, сроду не носивший галстуки (разве что на резиночке?), инстинктивно потянулся щепотью пальцев к собственной шее, оставив в покое спусковой крючок АКМа. На секундочку.

Секуннндочку!

Жилин левой рукой блокировал автомат, правой же ухватил "национала" двумя пальцами за нос и стал с наслаждением выворачивать, терзать, рвать. "Чаевой"

червонец сам прыгнул в пальцы. Классические "пассатижи".

– - Боевичок! Козлодой!
– - шипел Жилин. В горле засмыкало от ярости.
– - С-сукин сын! Тварь дремучая! Животное!

Воин-Бабек был готов ко всему, но к "пассатижам" был, пожалуй, не готов. Впрочем, "пассатижи" -- очень болезненно, только ненадолго. Если противник серьезный. Бабек -- серьезный противник. Он вырвал изуродованный нос из "пассатижей" ценой обильной кровянки, выдернул из-за пояса "макар".

Ах, да! У доблестного воина еще и пистолет имеется, помимо автомата! А разве мы не до первой крови? Нет? Что ж, в знак искренней дружбы...

Жилин дернул узел обретенного шелкового "Wemlon'a" (вот не знаешь, где найдешь, где потеряешь!), превращая галстук в: пращу, гароттту, лассо, бич (выбрать по вкусу, в зависимости от ситуации).

Жилин выбрал "бич" -- бабековский "макар" порхнул из рук доблестного воина и канул куда-то под стол.

Жилин мгновенно преобразовал "бич" в "гаротту" -- Бабек захрипел, выступила пена.

– - Вопрос!
– - прошипел Жилин в ухо почти удушенному "националу".
– - Если лучшие сыны нации с автоматами прячутся за спины женщин с младенцами... то каковы же худшие?!

Внятного ответа Жилин не получил. Он ослабил "гаротту от Wemlon'a" -- "лучший (худший?) сын" кулем рухнул на пол, попутно сверзив стол. Ну да жилинский вопрос был скорее риторическим. Вот только не переборщил ли спец-Ванющка?

Блонда застыла соляным столпом. "Просто Омар" как улизнул на кухню "стол делать", так и затаился. Мэтр тоже себя никоим образом не проявлял. Ч-черт! Пустота...

...и ветер! От входных дверей. Даже не просто ветер -- вихрь. И уже никак не пустота. Трое громил в бронежилетах, в масках-шапочках, с "Бизонами" наизготовку:

– - Стоять! Лежать! Сидеть! Убью, с-сука!!!

Жилин бы выполнил, но, простите, что именно? Уточните! Под прицелом трех "Бизонов" особо не подискутируешь. "Бизон" -- пистолет-пулемет, вес всего шесть килограммов, но емкость магазина в 66 патронов, прицельная дальность 100-150 метров... Между Жилиным и тремя громилами, державшими его на мушке, было много меньше ста метров. Руки он обезоруживающе поднял, признав в громилах пусть странноватых, но все же блюстителей порядка.

– - Р-руки так!!!
– - заорал один из громил, показывая: вытянуть перед собой, пальцы в кулак не сжимать.
– - Р-руки так!!!

Жилин подчинился. Наручники защелкнулись. Странноватый, однако, у вас тут порядок, подумал Жилин...

Уж какой есть... Подразделение "Кречет"! Пройдемте, гражданин!

– - А я-то за что?!
– - послушно "проходя", спросил Жилин. Не качая права, но и без подобострастия. Точно выбранный тон.

– - За разжигание межнациональной розни, дружок! Пошел, пошел!