Следствие
Шрифт:
– Да, но я боком, перешагнул через порог. Все-таки было темно, я мог что-нибудь не заметить, а с другой стороны, кроме следов Вильямса, я там никаких других не видел. Я думал, может, внутри… - Комендант запнулся.
– Вы думали, он еще там?
– Да.
Категоричность ответа удивила Грегори.
– Почему вы так решили?
– Там что-то шевелилось, внутри, когда я посветил…
Грегори, сгорбившись, сидел боком на стуле и смотрел в лицо коменданту. Их разделяло, может, полметра, а может, и меньше. Комендант молчал. Потом поднял глаза, и на губах у него появилась неуверенная улыбка, словно
– Это была кошка… - сообщил он, потом дотронулся до стола и добавил:Она здесь.
– Где?
Грегори обвел взглядом комнату, но комендант отрицательно покачал головой.
– Здесь…
Он выдвинул ящик. В нем лежал небольшой пакет, завернутый в газету. Комендант заколебался, потом решительно выложил его на стол. Грегори развернул измятую газету. Белая тощая кошчонка с черным кончиком хвоста, мокрая, взъерошенная, с неестественно вытянутыми лапами, смотрела на него одним узким, точно восклицательный знак, помутневшим зрачком.
– Дохлая?
– Грегори ошеломленно смотрел на коменданта.
– Когда я туда вошел, она была еще жива.
– А!
– неожиданно воскликнул Грегори.
– Когда она подохла?
– Когда я ее взял, она уже начала холодеть. И ужасно мяукала.
– А где вы ее нашли?
– У гроба. Она сидела на венке.
Грегори закрыл глаза. Потом снова открыл, взглянул на кошку, завернул ее в газету и отложил на подоконник.
– Надо будет ее захватить, вскрытие сделать, что ли, - пробормотал он, потирая лоб.
– А зачем вы ее взяли?
– Из-за следов. Вы не видели ее следов, верно?
– Нет.
– Потому что их не было, - объяснил комендант.
– У меня был только фонарик, но я тщательно осмотрел все вокруг. На снегу ее следов не было.
– Но как же она попала туда? Может, она все время там сидела?
– Не знаю. Должно быть, когда пошел снег, она уже была там.
– А когда пошел снег?
– В начале двенадцатого. Может, чуть позже. Это можно точно установить.
– Хорошо, но как она попала в морг? Она что, все время там была?
– Вечером ее не было. Стикз дежурил до трех. С одиннадцати до трех. Я думаю, тогда…
– Этот Стикз, он открывал дверь?
– Когда принял дежурство, открыл. Он очень исполнительный. Хотел удостовериться, что все в порядке. Я спрашивал у него.
– М-да. Вы полагаете, кошка в это время и проскользнула?
– Да. Думаю, так оно и было.
Вошли Томас и Вильсон.
– Лейтенант, все готово. Коллз поехал подбросить доктора на станцию, сейчас вернется. Едем.
– Да. Положите это в багажник. Соренсену будет работка, - не без злорадства заметил Грегори и подал коменданту руку.
– Благодарю вас. Если будет возможно, пусть Вильямса перевезут в лондонский госпиталь. В случае чего звоните мне. Ладно?
Они спустились вниз. Грегори посмотрел на часы и удивился: было уже начало первого. Хотелось есть.
– Перекусим?
– предложил он.
Рядом был маленький ресторанчик. Даже не ресторанчик, а бар с четырьмя столиками. Только они сели, подъехал Коллз. Вильсон позвал его. Сержант поставил машину и присоединился к ним. Ели в полном молчании. Фотограф вытер салфеткой черные пижонские усики и заказал пиво.
– Выпьете, лейтенант?
Грегори отказался. Сержант
– Не могу, за рулем, - объяснил он.
Когда они вышли из ресторанчика, был уже второй час. В канавах текли черные ручьи, снег превратился в темную жижу, только кое-где на крышах поблескивал грязно-серый лед. Грегори захотелось повести машину. Коллз сел рядом с ним, остальные на заднем сиденье. Машина рванула, поднимая фонтаны грязной воды. Грегори краем глаза глянул на Коллза: не против ли тот такой скорости - как-никак за машину отвечает он, - но сержант сонливо и безучастно смотрел в боковое стекло. Тогда Грегори поехал еще быстрей. Вел он хорошо, но, как ему казалось, слишком нервно. Машина мчалась с ветерком, через несколько минут все стекла были в мелких каплях. За Уимблдоном на шоссе стало тесно. Грегори так и подмывало включить сирену: приятно было бы видеть, как перед тобой моментально освобождается дорога. Но он не решался: все-таки они никуда не торопятся. До Лондона доехали меньше чем за час. Вильсон и Томас пошли в лабораторию. Грегори решил идти домой, и сержант подвез его. Когда машина остановилась, Грегори, вместо того чтобы выйти, предложил Коллзу сигарету, а потом вдруг спросил:
– Ну как, видели?
Сержант, опуская боковое стекло, неопределенно кивнул.
– Слушайте, Коллз, мы знаем друг друга не первый день. Скажите, что бы вас заставило бежать без оглядки с заряженным пистолетом в руках?
Коллз искоса глянул на Грегори, поднял брови и аккуратно стряхнул пепел. Грегори уже решил, что ответа не будет, как вдруг сержант бросил:
– Танк.
– Нет, нет, вы же понимаете, что я имею в виду.
Сержант сделал глубокую затяжку.
– Я там внимательно осмотрелся. Он ходил по кругу, все время по кругу. И вот, часов в пять или около того заметил что-то, что ему не понравилось. Но побежал он не сразу. И это важно. Он остановился… вытащил револьвер. Да только вот не успел снять с предохранителя.
– А не мог он вытащить его на бегу?
– спросил Грегори. Глаза у него блестели. Он смотрел на сержанта в упор. Тот неожиданно улыбнулся.
– Вы же сами знаете, что нет. Наши пушки очень плотно сидят. Вы помните его следы? Он же мчался, как заяц! Кто так бежит, не станет возиться с кобурой. Для этого нужно остановиться. И какой бы ни был туман - фары, если они светят прямо в лицо, можно увидеть шагов за десять. А он не увидел. Он вообще ничего не видел. Здорово же его прихватило.
– От чего может убегать полисмен с револьвером в руках?
– повторил Грегори, уставясь невидящими глазами куда-то в пространство. Ответа он не ждал и не получил.
4
– Ну-с, - произнес Шеппард. Грегори положил перед ним исписанный листок.
– Я подготовил небольшую сводку, господин инспектор.
«9.40. Д. Хансел за завтраком умирает от разрыва сердца. Др. Адамс констатирует смерть.
14.00. Приезжает владелец похоронного бюро. Сестра Хансела отказывается дать костюм, владелец похоронного бюро забирает труп без одежды и в гробу перевозит в морг.
17.00. Констебль Аткинс становится на дежурство у морга. Труп лежит в гробу (открытом). Двери заперты на щеколду, в пробой воткнута щепка.