Следопыты

Стаднюк Иван Фотиевич

Игнат без труда отыскал знакомый след. Он вел в глубь леса.

Опять пошли по следу. Снова приглядывались, где среди густого подлеска сдвинута прошлогодняя листва, рыжие иглы опавшей хвои, где раздавлен ногами сушняк.

Пробирались вперед осторожно, держа наготове оружие. Неумелый шаг, лишнее движение могли выдать присутствие следопытов. Игнат Шевченко напряженно всматривался в лесную чащу, прислушивался, старался издали увидеть, где обрывались следы. Затем крадущейся походкой пробирался дальше и снова смотрел вперед.

Сухов

и Фомушкин шли так же осторожно, шагах в десяти сзади, готовые в любой миг пустить в ход оружие.

Наконец дошли до такого места, где след исчез. Как ни смотрели разведчики себе под ноги, нигде ни намека на то, что здесь прошел человек. Возвратились чуть назад, к тому месту, где был замечен на голом клочке земли четкий отпечаток сапога "старшины".

Фомушкин, шедший несколько в стороне, вдруг увидел точно такой же отпечаток под кустом орешника, потом второй. Только носки этих отпечатков были направлены в противоположную сторону - к дороге.

Шевченко осмотрел следы, прошелся немного вдоль них и с недоумением развел руками:

– Вернулся назад. Что это значит?

– Нужно выяснить, зачем этот парашютист приходил сюда, - сказал лейтенант Сухов.

Следопыты начали осматривать каждый куст, каждое дерево. Сухов первым обратил внимание, что со ствола одной приметной сосны осыпалась старая кора. Земля под сосной была вытоптана. И тут же острый глаз Фомушкина разглядел среди ветвей какой-то сверток.

– Снять, только осторожно, - приказал лейтенант.

Через минуту сверток был на земле. Это оказалась обыкновенная солдатская плащ-палатка, в которой завернут вещмешок. А в вещмешке портативный радиопередатчик, консервы, галеты, шоколад, ракетница, ракеты, батарейки к электрическому фонарю и всякая другая мелочь.

Среди этой мелочи увидели две пары петлиц - одна с шинели, другая с гимнастерки. На петлицах - по четыре треугольника. Они говорили о том, что носивший их имел звание старшины.

– Только что спороты, - заключил Сухов.
– И боюсь, что майор, которого мы встретили на перекрестке...

Сухов не договорил. Его перебил Шевченко:

– Наверняка это он! Не зря так глазами сверкнул, когда про старшину у него спросили...

– Дурака сваляли, а не спросили!
– зло проговорил Сухов.
– А ну бегом к дороге! Нужно посмотреть следы майора.

– Может, засаду устроить?
– предложил Шевченко.

– Так он и вернется сюда. Видел же, что мы на след напали, - ответил лейтенант.

– А если то был не он?..

– Сейчас проверим.

Вскоре разведчики были на перекрестке, у того места, где майор садился в машину.

– Эх, тогда бы посмотреть на эти следы!
– сокрушался Шевченко.
– В руках держали "майора" и упустили...

На столе перед генералом Чернядьевым - листы бумаги с дополнительными показаниями раненого лейтенанта Ганса Финке. Финке утверждает,

что, кроме его группы, которая схвачена, никого из немецких разведчиков в расположении наших войск нет и до его возвращения в Борок быть не должно. Финке уточняет: он не отвечает за войсковых разведчиков. Штаб любого немецкого полка, любой дивизии может забросить их самостоятельно.

"Верить ли словам этого матерого фашиста?
– думает генерал Чернядьев и морщит свой высокий лоб.
– Как узнать - одного ли поля ягода с ним этот "майор", которого выследила и упустила группа лейтенанта Сухова? Жалко, что "майор" оставил в лесу передатчик. Теперь радиоразведка ничего не даст..."

Было над чем задуматься генералу. След "майора" безнадежно затерялся на фронтовых дорогах. Никакие меры - прочесывание леса, выставление дополнительных контрольно-пропускных пунктов - результатов не дали. Ясно одно - в наших тылах орудует враг, враг хитрый, опытный, коварный.

Чернядьев развертывает на столе карту, закрывая листы с показаниями пленного немецкого лейтенанта, и пристально смотрит в нее. Перед глазами короткая надпись: "Хут. Борок" и несколько черных квадратиков. Здесь находится база фашистских разведчиков, отсюда направляются их действия.

Генерал тянется рукой к телефонной трубке и вызывает начальника разведки майора Андреева.

– Новостей никаких?..
– спрашивает Чернядьев.

– Никаких.

– Значит, нужно ускорить намеченный удар. И бдительность, бдительность, бдительность. Особенно в тыловых подразделениях... Следопытов перевели из полка? Хорошо. Платонова вызовите ко мне.

...Иван Платонов втиснулся в узкую дверь генеральской землянки и, щурясь от яркого электрического света, доложил:

– Прибыл по вашему вызову.

Генерал внимательно посмотрел в широкое курносое лицо сержанта с острыми живыми глазами, не торопясь поднялся из-за стола, протянул ему руку.

– Как дела, следопыт?

Платонов, вытянувшись в струну, молчал.

– Что молчите?

Выдержав пристальный взгляд командира дивизии, Иван ответил:

– Обидно, товарищ генерал, что упустили "майора".

– Согласен, очень обидно. Но, думаю, дело поправимо.

– Как вас понимать, товарищ генерал?

– А понимать так: нужно рубануть под корень эту нечисть. Вы к переходу через линию фронта готовитесь?

– Не слезаю с наблюдательного пункта.

– Вот-вот. Ищите место, где можно совершенно незаметно пробраться к немцам в тыл.

Платонов приготовился выслушать задачу. Но генерал медлил и, казалось, собирался затянуть беседу. Сержант насторожился, стараясь уловить главное в разговоре. И здесь, как всегда, у Платонова сказывалась привычка разведчика - видеть и слышать все, но мысли приковывать к самому нужному. Однако сейчас все, о чем говорил генерал, казалось нужным и главным.