След Сокола
Шрифт:
– Буду рад встрече на нейтральной территории… – Теперь в голосе Ксарлуупа прозвучала ничем не прикрытая угроза, привести которую в исполнение он постарался бы со всей своей известной жестокостью. – Постарайся там попасться мне на глаза… Впрочем, с твоим ростом спрятаться трудно…
Ставр в ответ на это только усмехнулся одними суженными глазами, не меняя выражения лица, и пальцы его звучно хрустнули, сильнее сжав тяжелый посох, показывая уверенность волхва, что это оружие пострашнее угроз иноземного графа и всегда готово защитить своего обладателя. Это Ставр только что наглядно продемонстрировал. И еще взгляд его говорил, что в Саксонии он тоже не имеет причин потерять свою силу, и графу не на что рассчитывать даже там.
Даны, не оглядываясь, направили коней рысью вперед. Пятерка сопровождающих вывела из леса своих
– Рассказывай, болящий, что с тобой случилось?
И кивнул, подавая команду своим разведчикам, появившимся из леса. Те окружили данов, познакомившихся, к своему несчастью, с волховским посохом, помогли им подняться и увели воинов подальше в лес, под сень деревьев. Там, судя по запаху дымка, уже снова развели костер, затоптанный предусмотрительным Ставром.
Больной воин, усиленно показывая свое неважное самочувствие, с кряхтением сполз с седла.
– Меня утром лошадь сбросила, – сказал он с откровенным акцентом лива [92] . – Сильно болит спина. Наверное, просто ушибся… Отдохну чуть-чуть и поеду дальше.
Ставр сочувственно кивал в такт словам лива. А когда тот закончил, предложил:
– Я слыву лекарем среди воинов Годослава. Чуть позже я посмотрю, что у тебя со спиной. Если будет в моих силах, я помогу тебе. А сейчас иди туда… – показал он воину направление. – Чувствуешь запах костра? Его только что развели. Тебе в самом деле следует отдохнуть. Слишком неважно выглядишь. Наверное, уже пару дней седла не покидал?
92
Ливы, литовцы — литовский язык относится к родственной славянским языкам группе, точно так же, как и санскрит. Более того, современные учебники для вузов в Литве утверждают, что, например, русский язык произошел от литовского. Ошибочность этого утверждения, время от времени звучащего вновь и вновь, еще в конце XIX века доказал известный чешский ученый Л. Нидерле, в наши дни эту же тему исследовал российский ученый Л. Рыжков. Оба они сходятся во мнении, что литовский, славянский и санскрит являются самостоятельными ветвями индоевропейского праязыка. И, тем не менее, родственность этих языков настолько велика, что известен случай, когда профессор-санскринолог из Индии, приехав на Вологодчину, через три дня уже полностью понимал все, что ему говорят простые жители вологодских деревень, и мог объясняться с ними без переводчика.
– Почти не покидал… Очень устал… – откровенно пошел в расставленную ловушку лив. Он даже с гордостью сознался, что пришлось ему порядочно поскакать. Ставр мысленно прикинул… Вчерашний день в составе посольства до Сантаны, потом полдня быстрой скачки до перекрестка с гостиным двором, потом назад с поручением купца Якоба и снова к посольству. Как раз два дня и получается. Все совпадает.
Долговязая жилистая фигура лива, казалось, готова была от ветра переломиться в поясе. И сам он старательно это показывал. Так старательно, что Ставр не поверил. Такие сухощавые люди бывают обычно двужильными и не устают после двухдневной скачки. И взглядом показал паре своих разведчиков на спину лива. Разведчики согласно кивнули и исчезли среди кустов. Они присмотрят.
Сам Ставр не поспешил вслед за своими людьми к месту привала. Дождался, когда переловят коней раненых воинов, выбрал самого сухого в крупе и резвого на вид и подозвал к себе мальчика с подростковым коротким луком за плечом и с большим ножом вместо меча.
– Садись-ка в седло. Это теперь твой конь. Я добыл его в бою и дарю тебе. Но ты должен доказать, что достоин подарка…
Высоченный Ставр склонился над мальчиком, как ива под ветром, и что-то зашептал ему на ухо так, чтобы никто не расслышал.
– Все понял?
– Понял, учитель.
Ставр легко подсадил мальчика в седло и хлопнул коня по крупу своей широченной ладонью.
– Тогда скачи без остановки. И не забудь слово, которое следует сказать князю-воеводе. Иначе тебя к нему просто не пропустят…
Мальчик
Оглядевшись вокруг, волхв с одобрением кивнул разведчикам, молча отправляющимся на прежние посты, а сам последовал туда, откуда шел запах дыма.
Теперь костер возле поваленной березы развели более жаркий, чем горел он тут же совсем недавно. Натаскали смолистых сосновых поленьев, быстро горящих и дающих много тепла. Ушибленные волхвом даны уже почти пришли в себя. И сидели понурые, не понимая происходящего. Они не слышали разговора Ставра с графом. Только когда последний из них, собственной шеей отведавший необычное оружие Далимила-плеточника, объяснил товарищам, что произошло, воины поняли, что они попали не в плен. По крайней мере, в плен не полный. Но естественное беспокойство за собственную привлекательность не добавило в их сине-красные физиономии улыбок, и радости от такого сообщения они не показали. Да и головы у них, надо думать, не могли еще соображать ясно после таких сильных ударов.
Лив сел на поваленный ствол особняком, не вступая в разговоры со спутниками, чем еще больше усилил подозрения волхва и укрепил того во мнении, что этот долговязый не имеет отношения к армии данов и в спутники графа Ксарлуупа попал по какой-то иной причине, а никак не в качестве сопровождающего.
– А он что здесь делает? – по-датски спросил первый из раненых про лива.
– Его оставил с нами граф, – ответил последний. – Они о чем-то договорились…
Воины считали, что их языка здесь никто не знает. Ставр еще раз убедился, что поступил мудро, не отвечая на слова чужого наречия. И сразу определил, что лив среди данских воинов совсем не свой человек. Более того, при разговоре о нем в словах воинов слышалось откровенное презрение. Это не могло быть случайностью, а что значит такое презрение, Ставру еще предстояло разобраться.
– Ну, так что, болящий, – подойдя со спины, волхв положил руку ливу на плечо. – Займемся твоей спиной. Снимай кольчужку и иди за мной…
Глава 15
Скакать по городу так же быстро, как скакали они по дороге, оказалось невозможно. Впрочем, унять разгоряченных коней пришлось еще до городских ворот, потому что в вечернее время многие люди искали защиты и покоя за городскими стенами. Это были и крестьяне, закончившие работу в окрестных полях, и возвращающиеся откуда-то маленькими группами княжеские и боярские дружинники, и торговые гости, как из бодричей, так и чужестранцы. Вместе с закатом солнца люди стекались к городу, как пчелы слетаются в улей, со всех сторон.
Сигурд пристрастным взглядом окинул мощные городские стены, на которых велись ремонтные и восстановительные работы. По велению Годослава был введен налог натуральной силой для всего работного люда окрестностей, и суета вокруг слабых мест продолжалась все светлое время суток. Люди, особенно трудолюбивые оральщики, откровенно ругали Карла и Готфрида, из-за которых они и оказались здесь, и потихонечку, с оглядкой, ворчали на своего князя, заставившего их бросить все дела в такое горячее время года. Неурочной работе не радовались даже рабы, потому что здесь не приходилось знать отдыха, тогда как в домашнем хозяйстве к ним, по славянскому обычаю, все время рабства [93] относились почти как к младшим членам семейства.
93
У славян было заведено: рабство не может длиться более десяти лет. По окончании этого срока раб получал свободу и мог отправиться домой, если хотел. А мог и остаться жить среди славян. Причем известно немало случаев, когда раб оставался жить в том же семействе, в котором проходило его рабство, но уже на правах полноценного его члена и со временем становился известным членом общины.
– Думаете отсидеться в городе? – поинтересовался герцог, разглядывая людей, углубляющих ров вокруг стены. – У Карла сильные осадные орудия. Их делают специальные люди, подобранные Алкуином со всей Европы и даже среди испанских сарацин. Такие орудия любую стену проломят, как глиняную доску…
– У нас есть очень хорошие стрельцы… – добродушно ответил князь-воевода. – Они специально готовятся к тому, чтобы оставить все осадные орудия сиротами… И вполне могут это сделать… Стрела всегда летит дальше камня…