След пираньи
Шрифт:
— Не то чтобы похоже, но смахивает…
Вблизи трехметровая статуя из тщательно отполированного дерева — Мазур не поленился проверить руками — оказалась и слегка похожей на индийские статуи, и чем-то бесспорно отличавшейся. Даже не нужно быть специалистом, чтобы определить — перед ними некий обобщенный образ. Сидящий в позе «лотоса» мужчина в затейливой остроконечной шапке — руки покоятся на коленях, физиономия, в общем, не отмечена ни жестокостью, ни печатью порочных наклонностей, отрешенная, с легкой загадочной улыбкой. Вряд ли она вырезана из срубленной в окрестной тайге ели — судя по толщине и фактуре
— Интересно… — протянула Джен, старательно обойдя статую вокруг. — К местной религии это никакого отношения не имеет?
— Но-но, — сказала Мазур. — Тут христиане живут, правда, за последние годы в вере пошатнулись, но это и вас касается…
— Смотри, на груди крест.
— Не христианский, — сказал Мазур, погладив ладонью барельеф на груди статуи — крест с петелькой вместо верхней перекладины. — Египетский символ вечной жизни.
— А это видишь? — она нагнулась, подняла горсть чего-то легкого, как пепел, осыпавшегося с ее ладони невесомыми хлопьями. — Лепестки цветов, погибли от прохлады… Куда это мы попали? Очередной сектой попахивает…
— Вот это уже ближе, — мрачно кивнул он. — Что-то я такое слышал… То-то и смотрю — некоторое несовпадение с картой, нет там этой деревеньки… Думал сначала, что ошибся, но возле ближайшей деревни никакой сопки не должно быть…
— И что теперь делать?
— А ничего, — сказал он, подумав. — Двигаться прежним курсом. Я о таких поселках читал в газете, но не упомню, чтобы там писали про человеческие жертвоприношения и обычай жарить посторонних путников на ужин. Шизанутые, конечно, судя по тем, которых по телевизору показывали, но не агрессивные, наоборот, весьма даже приветливые поначалу…
— Все они приветливые поначалу. Будет время, расскажу, как наши внедрялись в «Храм небесного хрусталя»…
— Ладно, — сказал Мазур. — Это у нас пошли чересчур уж скороспелые выводы. Мы ведь еще деревни и не видели. А отсутствие ее на карте, строго говоря, не аргумент. Есть масса умирающих деревушек в два-три дома, их и на картах уже обозначать перестали… Пошли. Не посмотрев, не разберешься. А что врать, на месте решим…
Они шагали еще с полчаса. Потом появились первые дома — большие, выглядевшие новыми строения с высокими окнами, высокими крутыми крышами, чем-то напоминавшие сказочные терема: веранды с фигурными столбами и балясинами, высокие крылечки, затейливые наличники. Правда, вся архитектура была немножко странная — загнутые края крыш напоминают китайские, но плохо сочетаются с типичнейше русскими наличниками и бугорчатыми башенками, подходившими скорее католическим соборам. Куда ни взгляни — везде эта причудливая смесь разнообразнейших деталей. Впрочем, нельзя отрицать, что это было красиво.
— Нет, — сказал Мазур, глядя на двойной ряд домов, окаймлявших широкую улицу. — Это не обыкновенная деревня. И статую делал не провинциальный самородок. Все-таки — секта…
В деревне лениво побрехивали собаки. Из расположенного в отдалении кирпичного домика доносилось мерное постукивание — собственная дизельная электростанция, не бедствуют… Кое-где окна светятся, но занавешаны плотными портьерами, что на обычные деревенские нравы не похоже, — там в ходу только легкие занавески.
— Это
— Похоже. Слышишь? Вроде бы флейта. Или нечто похожее. Мне кажется, именно так флейта и должна звучать…
— Ну да, — кивнула Джен. — В принципе флейта — это ведь дудочка? Дудочка посвистывает…
Они стояли на окраине загадочного поселка, слушали мелодичный посвист флейты. Джен, по ней видно, с превеликим удовольствием спихнула обязанность принимать решения на Мазура. Против чего он, столько сделавший для утверждения себя в роли сурового командира, протестовать никак не мог, чтобы не подрывать авторитет, заработанный в суровой борьбе с проявлениями заокеанского феминизма…
— Идет, — сказал он. — В конце концов, нам нужно поспать часов шесть, а утречком отправимся восвояси. Если это гараж, у них есть инструменты. Можно затемно вернуться к грузовику…
— А может, нам сразу попросить инструменты и вернуться? Что-то мне это не нравится. Никак не могу забыть «Хрустальный храм»…
— Я, честно говоря, именно это и хотел предложить… — сказал Мазур. — Но хотелось, чтобы ты на настоящей постели выспалась.
— Не надо мне создавать особых условий!
Она была почти прежней — Равноправная Подруга Тарзана. «Ну да, вторые сутки пошли, — цинично хмыкнув в уме, сказал себе Мазур, — оклемалась немножко, а жаль чуточку — как расслабленно лежала на плече ее голова, когда ехали в грузовике…»
— Вперед, напарник, — сказал он браво.
Они подошли к гаражу — приблизившись вплотную, Мазур уже не сомневался, что это гараж, явственно попахивает бензином, у высокой двери лежат две покрышки, аккуратно накрытые куском полиэтиленовой пленки… Автомат он давно спрятал в сумку, а пистолет остался у Джен — Мазур как-то смирился с этим, не стал забирать, чтобы чувствовала себя увереннее. Ничего, вряд ли здесь их встретят огнем, а если и начнется карусель, сумка под рукой…
— Простите? — негромко сказали сзади, мягко, явно стараясь не испугать неожиданностью.
Мазур обернулся. Перед ним стоял не экзотический сектант в ярком балахоне, с бритой головой, а вполне современный молодой человек в кожаной куртке — фонарик Мазура светил ему в грудь, не ослепляя, и оба увидели молодое лицо, окладистую бородку, синие джинсы.
— Чем могу служить? — спросил абориген столь же мягко.
— Мы с женой попали в неприятную ситуацию, — сказал Мазур столь же вежливо. — Машина сломалась на дороге, а инструменты я, как последний дурак, забыл в городе…
— На магистрали? И вы шли пешком пятнадцать верст?
— Да нет, — сказал Мазур. — Километрах в пяти. На той дороге, что идет мимо «точки». Нам объяснили, там можно спрямить путь, вот и влетели…
— Понятно. Мы поможем, конечно, только стоит ли вам возвращаться туда в три часа ночи?
— А удобно ли… — сказал Мазур.
— Помилуйте! — словно бы даже оскорбился молодой человек. — Все это, — он обвел рукой вокруг, — лишь часть сотворенного Господом мира, какие же преимущества мы имеем перед вами? Какое мы имеем право именовать себя «хозяевами», а вас — «гостями»?