След пары

Тайден Милли

— Я совсем не против того, что ты здесь, Барбара. И я еще меньше возражаю против твоей еды.

— Знаете, — Николь прожевала и проглотила кусок мяса, прежде чем продолжить, — если вы захотите прийти ко мне домой и изводить меня бесконечным количеством еды, я думаю, что смогу это вытерпеть

Глаза Барбары заблестели от восторга.

— До тебя дойдет очередь, Николь, но сейчас у меня на уме кое-что более веселое.

Джордан нахмурилась. Она чувствовала связь между Элли и ее матерью, связь, которую она не ощущала

раньше.

— Давайте поговорим о моих сыновьях. — Барбара обвела взглядом сидящих за столом девушек. Многие из них, ерзая, уставились в свои тарелки. На ее губах появилась улыбка. По крайней мере, прицел сместился и Джордан больше не была в центре внимания.

Элли ухмыльнулась.

— Почему все замолчали?

— Элли! — Лицо Карлы стало темно-малиновым под загаром. — Это твоя мама. Мы не можем обсуждать с ней секси-четверку.

Барбара рассмеялась.

— Все вы можете. Я знаю своих мальчиков. Они властные, раздражающие и довольно привлекательные, верно?

Все женщины кивнули в унисон.

— Давай начнем с тебя, Эмма.

Выражение лица Эммы — олень, попавший в свет фар, — заставил Джордан поперхнуться напитком.

— Я?..

— Я думаю, ты хочешь сказать мне, почему Мейсон — властный, мачо и свинья. — Она повернулась к Элли. — Так она назвала его в последний раз, когда они пересеклись в больнице?

Элли фыркнула.

— Именно так, мама.

Становилось все интереснее.

***

Телефон Джордан зазвонил, когда она выходила из дома. Это была Эмма. Джордан вздрогнула. Эмма вошла в режим устроителя свадьбы, и Джордан совершенно точно не хотелось обсуждать разницу между светло-голубым, небесно-голубым, цветом морской волны, пастельно-голубым и нежно-голубым. Все, о чем просила Джордан, — использовать голубой цвет.

Черт! Ей не помешало бы снять стресс, но Арик отправился в «Логово Волка», чтобы встретиться с Калебом. В последние несколько дней она чувствовала себя немного более агрессивной, чем обычно, и уровень возбуждения перешел от уровня «извращенка» к уровню «нимфоманка». Тело Джордан пульсировало даже от прикосновения одежды. Если бы она не знала себя, то поклялась бы, что кто-то накачал ее наркотиками. Она рассказала об этом Арику. Он пожал плечами и сказал, что примет ее агрессивную сторону в любое время.

— Привет, Эмма, — говоря это, она несла камеру к машине.

— Привет! Что делаешь?

— Собралась на поляну, чтобы сделать несколько фотографий. Решила, что хочу добавить их в книгу. Кроме того, я хочу припомнить, что чувствовала на этом месте, чтобы описать все как можно лучше. Прошло так много времени с момента церемонии. Воспоминания стерлись.

— О, это звучит здорово. Хочешь, поеду с тобой?

— Конечно, почему бы и нет? Встретимся на том же месте, где мы оставили машины в прошлый раз.

Она

нажала на отбой и зарычала, когда через секунду телефон зазвонил снова. Арик.

— Привет, красавчик.

— Привет, красавица. — Господи. Он заговорил, и ее соски тут же встали. Одно можно было сказать наверняка: она никогда не сможет отвечать на его звонки в аудитории. Ее ученики слишком наблюдательны. — Что делаешь? Хочу тебя увидеть.

Между ног у нее стало влажно от картинки, которую нарисовало воображение. Извращенка, извращенка Джордан.

— Я еду на поляну, чтобы сделать несколько фотографий. Я вернусь быстро.

— Мне не нравится мысль о том, что ты там одна.

Она усмехнулась.

— Я не буду одна. Эмма поедет со мной.

— Недостаточно хорошо.

— Очень жаль. Ты занят, а мне нужно ехать.

Он вздохнул.

— Я встречу тебя там где-то через полчаса или сорок пять минут.

Она жила примерно в десяти минутах езды от этого места.

— Ладно.

— Джордан?

— Да?

— Позвони мне, если что-нибудь покажется странным.

— Расслабься, сексапил. У тебя такой встревоженный голос. Позже мне придется сделать тебе один из моих специальных массажей, — она понизила голос. — Тот, знаешь, где я беру в рот твой…

— Я скоро буду!

Джордан хихикнула от хрипотцы, которую услышала в его голосе. Хорошо. Теперь не только она будет постоянно ходить крайне возбужденной.

Джордан и Эмма встретились в том же месте, где припарковались в ночь церемонии. Казалось, с той ночи в начале лета прошла целая жизнь.

Они добрались до места высоко на холме, откуда могли сделать интересные снимки, и тут Эмма выругалась и повернулась к ней.

— Я забыла свой дробовик.

— Эмма! Мы шли сюда десять минут!

— Гораздо меньше. Мы здесь одни, и ты не хочешь, чтобы у нас был дробовик, особенно после того нападения? Сделай несколько фото. Я сейчас вернусь.

— Захвати и мой. — Джордан бросила Эмме ключи от машины.

Эмма засмеялась, уходя. Джордан взглянула вниз на поляну, поднесла камеру к лицу и начала фотографировать. Ее мысли вернулись к событиям той ночи. К бурому волку, который пытался напасть на нее. Арик сказал, что он был просто молодым самцом, который хотел познакомиться с ней поближе, но стал агрессивным из-за притяжения луны.

Она продолжала фотографировать деревья, место, где в ту ночь висели фонари. Ее внимание привлекли двое мужчин и женщина, вышедшие на открытое пространство. Женщина была молода, одета в мини-юбку и короткий топ. Джордвн увеличила изображение, чтобы рассмотреть лицо девушки. Густой макияж скатался на юных чертах.

Мужчины окружили девушку. Сердцебиение Джордан участилось, когда она подумала, что мужчины набросятся на девушку. Их лица были серьезными, дикими. У обоих были горящие карие глаза.