След на воде
Шрифт:
– Ну, конспиратор, рассказывай, с чем пожаловал, – подмигнул ему Кирша. – Как жизнь в зоне?
– Брось, Санька, у него же условный срок, – вмешалась Лена. – И теперь наверняка можно подать на реабилитацию. То, что Лешка написал в листовке, теперь пишут в газетах. Сахарова из ссылки вернули.
– Еще не все газеты и не все пишут, – уточнил Кирша.
– Хватит о прошлом, – протестующе взмахнул рукой Алексей. – Лучше поговорим о будущем.
Все насторожились.
– Ну и что там, в будущем? – полюбопытствовал Кирша. – Молочные реки и кисельные берега?
Стеновский
– Предлагаю вам работу в очень важном проекте, – сказал он наконец. – Придется бывать за границей. То есть сначала учиться, а потом работать.
– Ась? – скорчил дурацкую физиономию Кирша. – В Магадане? Или на Колыме?
– В Европе, – уточнил Стеновский. – Возможно, в Англии и Германии.
Все переглянулись. Если бы они не проучились вместе со Стеном девять лет, то наверняка бы решили, что он их разыгрывает.
– Что значит – “предлагаю”? – спросила наконец Лена.
– Существует некий проект… – начал объяснять Стеновский. – Он держится пока в тайне. Проект этот одобрен на самом верху, но пока не афишируется – у него слишком много противников. Одно могу сказать: речь идет о будущем России. Если все получится, наша страна станет мощной процветающей державой.
– Ага, скинемся, братцы, по рваному и выкупим назад Аляску, – ухмыльнулся Кирша.
– Дай мне сказать. А потом будешь подавать реплики с места, – вспылил по своему обыкновению Алексей, и Кирша примолк. – Один русский эмигрант пожертвовал огромные деньги на нашу работу. Дел там невпроворот, лет на пять-шесть. Или даже больше. Нам нужны самые способные, мыслящие в духе нового времени люди.
– А нельзя ли поподробнее? – спросил Кирша. – Сколько, кому и когда?
– Нет, – отрезал Стен. Таким тоном он говорил “я должен был”, рассказывая о листовках на демонстрации. – Формально проект создан для того, чтобы обучить группу экономистов за границей. Но на самом деле цель куда важнее.
– Наше образование гораздо лучше заграничного, – заявил Ник.
– Речь не о том, где лучше учат, – сухо отвечал Стеновский. – Участники проекта должны все время поддерживать связь друг с другом. С другими – лишь минимальные контакты по мере необходимости. Таковы особенности. Могу вас уверить, это не прихоть начальства, но лишь необходимое и очень важное условие. Может быть, Стен наконец нашел то недостижимое, о котором он мечтал в прежние годы. Он выглядел человеком, ухватившим мечту за хвост.
– Судя по всему, наш друг эти три года сидел в сумасшедшем доме, – резюмировал его выступление Кирша.
– Это похоже на правду, – не очень уверенно сказала Ленка. – Все теперь надеются на помощь Запада.
– Все это повторение пройденного, – фыркнул Кирша. – Поход на целину с плакатом: “Лишний жир с себя мы сгоним, а Америку обгоним”.
Стен стиснул кулаки. Ленка почувствовала ярость Алексея и будто ненароком коснулась Лешкиной руки. Разумеется, он не знал о даре, который открыло ей ожерелье, и не почувствовал подвоха.
“Боже мой! При чем
Она поспешно отдернула руку. Возможно, он догадался о чем-то, потому что поглядел на Лену с удивлением.
– Хорошо, пусть так, – попыталась поддержать Алексея Лена, – ты, выходит, распоряжаешься этим проектом, если готов нас в него принять?
– Обычно кандидатов приглашают пройти тестирование, ничего не объясняя. Происходит двух– или даже трехступенчатый отбор. Но некоторых берут вне конкурса.
– Неужели опять детей рабочих и крестьян? – предположил Кирша. – Ты же знаешь, я под эту категорию не подхожу.
– Нет, – Стеновский рассмеялся, кажется, в первый раз с момента начала разговора. – В этот раз происхождение роли не играет. К примеру, меня взяли вне конкурса. Один из организаторов проекта был моим защитником в суде.
– Иван Кириллович? – живо спросила Ленка. Алексей кивнул и продолжал:
– Иван Кириллович – замечательный человек. Я за вас поручился, и он выдал мне четыре анкеты со штампом “вне конкурса”. Надо их заполнить вместе с анкетами для визы, я отвезу их в наш центр, и через месяц вы станете участниками проекта. Тогда вам более подробно объяснят суть дела и цель, и – я вам обещаю – вы ни за что не пожалеете.
– А если пожалеем? – не унимался Кирша. – Я тут с одной девчонкой познакомился. Она мне все твердила: не пожалеешь, не пожалеешь, а я залез к ней в койку и очень даже пожалел.
Алексей отвечал вполне серьезно:
– В этом случае ты забудешь о проекте.
– Каким образом?
– Ну… Выпьешь стакан воды и забудешь. Кирша хихикнул, решив, что старый приятель шутит, но Стеновский не шутил.
Стен открыл принесенную с собой папку и вытащил фирменный бланк на английском языке. Бумага была великолепная – мелованная, гладкая и сверкающая, в правом углу красовалась Спасская башня, увенчанная двуглавым орлом.
– Я что же, должен бросить институт? – спросил Кирша, разглядывая шикарный бланк.
– Разумеется, но ты сможешь учиться в Европе или Америке.
– Нет, так не пойдет, – перебил Алексея Кирша. – Папаша выложил три тысячи, чтобы меня пропихнуть в это сраное заведение, да еще две ушло на всякие ксивы, чтобы подтвердить мою непригодность к любой строевой и нестроевой службе. И тут являешься ты и требуешь, чтобы я все это бросил и перся за каким-то чертом с тобой в Бангладеш. Нет уж, спасибочко, Леша, но я не поеду.
– А я думаю, что весь этот проект – афера, – поддакнул Ник Веселков. – В результате мы окажемся посреди тайги со звездно-полосатым флагом в руках, разговорником английского языка и рюкзаком, набитым тушенкой. За всем этим наверняка стоит ЦРУ.
– Вы что же, отказываетесь? – Стеновский, кажется, не в силах был в это поверить.
– А кто поручится, что это не элементарная провокация? Таинственный проект. Какие-то анкеты. Тестирование. А потом нас всех посадят лет на двадцать за шпионаж! – ухмыльнулся Веселков.