След менестреля
Шрифт:
— А давай я скажу тебе, что на самом деле случилось, гроссмейстер. Я вижу, ты прекрасно знаешь, что случилось после того, как де Клерк попал в ваш мир. Сам того не желая, он открыл Элодриан для темных сил из нашего мира. И вы, все вы, называющие себя вальгардцами, порождены этими силами. Все, что ты говорил мне сейчас, было и в нашем мире. Прикрываясь красивыми словами о доблести, вере, справедливости, храбрые и мужественные люди вроде тебя тысячами тысяч убивали мужчин, женщин, детей, сжигали города, обращали в рабство целые народы. И всему находилось оправдание. Когда я слышу речи о праве сильного, о воинской доблести, о рыцарской чести, я чувствую запах крови и слышу плач осиротевших детей, гроссмейстер.
— Конечно. Я знаю, что прав. А ты рассуждаешь, как прекраснодушный и наивный мечтатель. Ты представляешь себе прежний Элодриан прекрасной страной, миром красоты и благополучия. Дивные леса, цветущие сады, великолепные города, населенные счастливыми беззаботными людьми, которые наслаждались творчеством и любовью и дружили с волшебными животными, созданными ши для их увеселения! — Валленхорст несколько раз похлопал в ладоши. — Уверен, именно так описали тебе этот мир твои друзья ши. Но все было совсем не так. Этот мир гнил изнутри. Он был поражен страшной заразой, имя которой — потеря смысла бытия. Люди, освобожденные от необходимости борьбы за выживание, от конкуренции, от повседневных тягот, вырождались. Мужчины разучились работать, зарастали жиром и проводили время в пьянстве и азартных играх, женщины превращались в похотливых самовлюбленных сук, готовых на все ради новых удовольствий: сумасшедшие ученые изводили горы бумаги, плодя бессмысленные трактаты, художники, опившись дурмана, рисовали то, что рождало их больное воображение. Эти люди не были в состоянии создать хоть что-нибудь путное. Все свое время они проводили в поисках удовольствий, и единственными их занятиями стали застолье и производство себе подобных идиотов. Опека ши сделала их неспособными ни к труду, ни к сопротивлению. Знаешь, почему восстали ротвинги? Не потому, что у них отняли землю, не потому, что вальгардцы забирали у них скот, женщин, имущество. Король Хлогьярд запретил им варить самогон, и только тогда они восстали. Они не могли жить без своего пойла. Вот каков был мир, в который мы принесли Слово, данное нам де Клерком!
— Де Клерком? — Я не поверил своим ушам. — Что?!
— Именно так, Лэйрдганатх. Де Клерк был первым, кто увидел загнивание этого мира. Он пел этим людям песни о великих воинах, о походах и сражениях, о любви и ненависти, о доблести и чести, о рыцарских подвигах, но они были глухи к его словам. Их интересовали лишь низменные удовольствия. Их слуху были милее похабные истории и застольные песни, а великие баллады де Клерка они были просто не в состоянии понять. Их поняли мы, вальгардцы. Слово де Клерка докатилось до снежных равнин Драганхейма и засверкало во тьме, как путеводная звезда. Так начался великий Исход на юг, наш путь к славе и новому, прекрасному миру. И в этом походе наши воины пели песни де Клерка. Не ожидал?
— Хорошо, допустим, что все обстоит именно так, как ты говоришь. Но почему де Клерк объявлен врагом Вальгарда?
— Потому что он отошел от своего предназначения и пытался скрыться от нас. Нам стоило большого труда отыскать его. Де Клерк и его спутница сейчас находятся в орденской крепости Вальфенхейм.
— И ты можешь доказать это, гроссмейстер.
— В своем воззвании ты предлагал назвать имя девушки, спутницы де Клерка. Ее зовут Вероника. Теперь ты мне поверишь?
— Поверю, — от этих слов командора у меня внутри все оледенело. — Значит, это правда. Де Клерк действительно у вас в плену. И что вы хотите с ним сделать?
— Ничего. Тебя удивят мои слова, но я говорю правду.
— А девушка?
— Ее судьба зависит от тебя, — повторил Валленхорст с многозначительной улыбкой. — Только от тебя.
— Зачем я тебе нужен, Валленхорст? Я ж понимаю, что такая неожиданная милость
— Еще несколько недель назад я сказал бы — я ищу Ллэйрдганатха для того, чтобы осудить как врага Вальгарда и отправить на просекуцию. Но с недавних пор то, что происходит в нашем королевстве, вызывает у меня тревогу. И только поэтому я сейчас говорю с тобой вместо того, чтобы дать приказ моим людям заковать тебя в цепи.
— Хорошо, я слушаю тебя.
— Король Готлих недоволен тем, что мы до сих пор не захватили Саратхан и не навели порядок в Брутхайме. Я знаю, что впал к нему в немилость. Но это полбеды. В самом Звездном Ордене произошел раскол. Часть братьев стремится побыстрее покончить с войной, и ради этого готова прибегнуть к самой зловещей магии, которую только можно себе вообразить.
— Странно слышать такое от человека, называющего себя гроссмейстером. Разве ты не можешь это остановить?
— Я знаю, что мне недолго осталось занимать мой пост. У короля Готлиха появился новый любимец, — тут Валленхорст сделал паузу. — Твой знакомый, лорд Лёц.
— И почему я не удивлен?
— Твой игривый тон говорит о том, что ты не понимаешь всей опасности происходящего. Звездный Орден перестал быть опорой веры. Страшная зараза, с которой мы боролись веками, разложила его изнутри.
— Магия?
— Именно. Темная, запретная магия, почерпнутая из древних колдовских книг ши. У ее адептов было оправдание: в войне с Сестрами все средства хороши. Однако лекарство незаметно превратилось в отраву, которая губительна для Вальгарда.
— Больно мудреные речи ведешь, гроссмейстер.
— Мощь Вальгарда всегда опиралась на мечи, а не посохи. Я вижу, как Вальгард меняется, и не в лучшую сторону, — с горькой усмешкой продолжал Валленхорст. — Высокие лорды больше не хотят воевать. Все, чего они хотят — это богатство.
— Разве это плохо?
— Богатство убивает доблесть. Жажда денег сильнее, чем жажда крови и славы.
— А ты кровожаден, гроссмейстер Валленхорст.
— Путь, которым шел мой народ до сих пор, был прямым и безукоризненным, как клинок рыцарского меча. Ныне на этом пути появились пятна ржавчины. Я хочу, чтобы лорды вспомнили о своем предназначении, прекратили гоняться за богатством и взялись за мечи. Я хочу, чтобы знамя Айтунга осеняло не банды наемников, всякого сброда, нанятого за деньги, а стройные ряды вальгардских лордов, сплоченных Словом. Я желаю, чтобы в моей страны правили герои, а не марионетки, нитки от которых дергают обладатели набитых золотом сундуков. И я сделаю все, чтобы вернулись славные времена Хлогьярда, покорителя Элодриана!
— Прости меня, гроссмейстер, но ты не в состоянии этого сделать, — сказал я старому фанатику. — В моем мире было то же самое. Времена рыцарей прошли, им на смену пришли другие правители. Судьбу нашего мира решили не мечи, а золотые монеты. В Вальгарде случится то же самое, и никто не сможет этого остановить.
— Я остановлю! — Глаза Валленхорста засверкали. — И ты мне в этом поможешь!
— И как же я, убогий, смогу это сделать?
— Для начала ты встретишься с этим сумасшедшим Джарли, как и планировал. Я хочу, чтобы ты убедил его заключить союз с саратханскими ши. Джарли и Сестры должны договориться.
— А смысл?
— Вальгарду нужен враг. Сильный и достойный его.
— Позволь продолжить твою мысль, гроссмейстер. Ты хочешь, чтобы его величество король Готлих потерпел в войне с Саратханом поражение, и тогда спасителем Вальгарда выступит опальный магистр Лука Валленхорст?
— Я не ошибся в тебе. Ты умный человек, Лэйрдганатх.
— А что я с этого буду иметь?
— Ты сможешь встретиться с де Клерком и женщиной, которую ищешь. Перстень, который я тебе дал, позволит тебе без всяких препятствий попасть в Вальфенхейм.