След крови
Шрифт:
— Честно, Гордон? У тебя есть ключ?
— Разумеется. Мы сегодня работали там до семи вечера.
Они шли но улице, по обе стороны которой подобно крепостным стенам стояли высокие, внушительные георгианские особняки, производившие глубокое впечатление при свете дня и кажущиеся такими зловещими в ночи. Улица повернула, и здания изящно обогнули парк. На землю спустился туман, свет фонарей потускнел. Они снова услышали за спиной шаги. Мадлен оглянулась, но улица была пустынная. В Бате грабежи были редкостью, хотя наркоманов тут было полным-полно.
Они
— А люди здесь живут? — спросила Мадлен.
— Не беспокойся! — ухмыльнулся он. — Это все стройплощадка. Мерзкий богач американец недавно купил это здание и решил превратить его из дома на шесть квартир в семейный особняк. Так и были обнаружены римские постройки.
Гордон включил свет — единственную лампочку, свисающую с потолка в пустом коридоре. Повсюду виднелись инструменты археологов, стены были ободраны до камня. Он повел Мадлен по коридору, а потом вниз по ступенькам в подвал. Они спустились по узкой винтовой лестнице, которую едва освещала лампочка из коридора, и Мадлен увидела в огромной яме верхушку римской арки. Мелом на стене была отмечена глубина — четыре метра. К стене ямы была приставлена лестница.
— А здесь нет света? — тихо спросила она, и ее голос эхом отразился от голых стен.
— Нет, черт возьми! И фонарь остался в машине.
Глаза постепенно привыкли к темноте. Мадлен подошла к краю ямы, взглянула вниз и увидела фрагмент пола, где-то около метра. Земля была аккуратно убрана, и ясно просматривался замысловатый мозаичный узор.
Мадлен охватил благоговейный страх. Казалась, что она переместилась назад во времени. Она слышала шум воды, пробивающейся сквозь толщу земли, чувствовала ее запах и втягивала ноздрями горячие испарения.
— Здесь источник. Родник или что-то в этом роде.
Гордон обернулся и внимательно посмотрел на нее.
— Да, действительно, здесь был родник, но несколько столетий назад, — сказал он. — Джефф проводит геологические исследования, пытается найти геотермальный источник. Даже если сам родник уже высох, представляешь, какая это будет находка? А здесь сделали второй раскоп и обнаружили следы водоема. Американец планировал вырыть огромный бассейн, не предполагая, что мы найдем на этом месте уже готовую римскую баню. Все его планы насмарку! — Гордон поцокал языком, имитируя манеру американцев. — Ему будет что рассказать приятелям.
Мадлен прикрыла глаза.
— Невероятно. Только протяни руку — и можно дотронуться до них… людей, живших две тысячи лет назад.
Гордон взял Мадлен за руку и, несмотря на протесты, страстно поцеловал. Вопреки своему желанию Мадлен очутилась в его объятиях. Волшебство обстановки ее возбуждало. Казалось, что происходящее под землей, в полной темноте, в ином времени, не в счет и не имеет значения.
Его руки проникли к ней под блузку. Прижавшись губами к ее щеке так, что Мадлен ощутила знакомое горячее дыхание, Гордон быстро расстегнул на ней джинсы и стянул их. Его проворные пальцы шарили
Он двигался с несвойственной ему мощью, но поскольку Мадлен стояла к нему спиной, то словно перестала его чувствовать. Она прислушалась к шуму воды, но ничего не услышала — он исчез, как и желание отдаться Гордону. Она прижалась к грубым кирпичам, смягчая энергичные толчки. Скоро у нее задрожали ноги.
— Гордон, помедленнее. Остановись на секунду.
Он ее не слышал и, похоже, не собирался останавливаться. Еще три-четыре энергичных движения — и он, издав протяжный вздох, замер.
— Черт! Извини. Слишком поздно, — выдохнул он, его слова эхом разнеслись в тишине.
Гордон отстранился, не делая попыток удовлетворить ее другими способами, хотя с легкостью мог бы компенсировать недостаток галантности. Особенно учитывая, что он «несколько недель томился от желания заняться любовью›. Подобное обращение было не характерным для него, и Мадлен не почувствовала себя желанной.
— И к чему это? — спросила она, зная, что он все поймет.
— Думаю, это нервы.
— Ты и нервы? — Она засмеялась.
Он коснулся ее щеки.
— Знаешь, думаю, я готов жить с одной женщиной. Я не смог выбросить тебя из головы. Я был честен, когда сказал, что влюблен в тебя.
Она улыбнулась в темноте.
— Я знаю, почему ты нервничаешь. Одна женщина! Должно быть, для тебя просто жуткая перспектива. Ты уверен, что это не пьяный бред?
Он почувствовал себя задетым.
— Уверен. Я говорил вполне серьезно.
Мадлен подумала, что должна быть польщена: в глубине души она скучала по Гордону, но все же сидела в ней какая-то заноза.
— Что ж, посмотрим, чем все это закончится, согласен? Давай встретимся где-нибудь в выходные, развеемся. Например, прогуляемся?
— Ой, Мадлен, я не могу. Только не на этой неделе.
«Господи, была б охота!» — подумала она, пытаясь нащупать среди камней на полу свою сумочку.
— И чем это ты занят?
— Меня не будет в городе.
— И с кем это тебя не будет?
— Тебе не понравится мой ответ, — признался он. — Мы с ней уезжаем в Таиланд на три недели. Но лучше уж я тебе скажу сразу.
— Сразу? — разозлилась Мадлен. — Ты не сразу признался, подонок! Ты признался только после того, как между нами все произошло. Это было низко, недостойно… даже для тебя.
— Мадлен, перестань! — взмолился Гордон. — Я не могу отменить эту поездку. Я поступил бы нечестно по отношению к ней. Но когда мы вернемся, я с ней расстанусь.
Он делился своими планами, как будто они были совершенно разумными и оправданными. По мнению Мадлен, его доводы даже не заслуживали комментариев. Она развернулась и бросилась вверх по лестнице.