След чужака

Камардина Мария

Сестры, все трое, налетели на него с приветственными объятиями, едва не уронив. Ильнар охнул и сделал шаг назад, пытаясь одновремено придержать повисшую на шее Тарину и не рухнуть на пол. Кеара с профессиональной реакцией подхватила его под локоть, помогая удержать равновесие, и рассмеялась:

— О, к тебе поклонницы!

Интуит недоуменно оглянулся на нее — и только тут заметил у выхода на лестницу Карису. Замечание Кеары заставило ее едва заметно поморщиться — а может, это просто показалось, потому что в следующий миг она снова улыбалась.

Одна улыбается, вторая улыбается… а дар так и не восстановился,

и что они там себе думают — совершенно непонятно. Про погоду говорят, вежливые такие. Ильнар тоскливо покосился на окно, за которым соблазнительно сияло солнце. Ему-то никакой погоды ещё неделю не видать, кроме как в окно…

— Э… Что?

Кариса негромко рассмеялась и повторила:

— Может, тебе стоит вернуться в палату? Твоя мама говорила, что тебе не стоит долго быть на ногах.

— Да-да, его точно нужно уложить в кроватку и укрыть одеялком, — подтвердила Кеара все с той же насмешкой в голосе. — Даже о великих героях кто-то должен заботиться. Смотри, больше не теряйся!

Она подмигнула напоследок и ушла. Кариса проводила ее задумчивым взглядом, но стоило Ильнару спросить, все ли в порядке, она снова улыбнулась, и уверила, что все хорошо. Уточнить не вышло, близняшки, как обычно, пытались говорить едва ли не одновременно, заканчивая друг за друга фразы — до бала осталось чуть больше трех недель, они уже выбрали фасоны платьев, осталось подобрать украшения, а список невест опубликовали позавчера, и разве тебе не интересно?..

Ужасно интересно. Правда, увы, не в том смысле, в каком это интересно нормальным людям. Может, стоит показать этот самый список капитану Элори? Пусть ищет помощницу колдуна…

Впрочем, когда Кариса выразила беспокойство по поводу его самочувствия и взяла под руку, думать о работе и колдуне расхотелось быстро. А вот чего хотелось… Любоваться ее улыбкой, улыбаться в ответ и поддерживать беседу — Змей с ним, пусть даже о бале. Интересно, через три недели он выздоровеет настолько, чтобы пригласить Карису на танец? Он, правда, терпеть не может балы, но пара танцев с очаровательной девушкой — это ведь не страшно.

Главное, чтоб к тому времени рука все-таки не отвалилась.

Глава 4. Голоса и сны

Утро выдалось морозным, но безветренным. Сквозь тонкую пелену облаков кое-где виднелось чистое небо, мягкий и рассеянный солнечный свет сглаживал тени и придавал облетевшему саду удивительно умиротворенный вид. В холодном неподвижном воздухе особую яркость обретали запахи — дыма от жаровни, свежих медовых булочек, специй и горячего глинтвейна.

Ильнар сонно сощурился и запрокинул голову, подставляя лицо солнечному лучику, прорвавшемуся сквозь облака. Доктор Чеддра явился навестить пациента в несусветную рань — аж в девять часов. Другого гостя пригласили бы подождать в гостиной, но Эл бесцеремонно вломился в спальню, растолкал и безжалостно выволок друга детства из дома, заявив, что свежий воздух необходим для скорейшего выздоровления, а ему все равно, где валяться без дела — в кровати или в беседке в саду. Пациент вяло посопротивлялся, но больше для вида, чем всерьез — упорству Эла мог бы позавидовать и сферотанк.

Теперь Ильнар вполглаза дремал, уютно устроившись на заваленной подушками скамейке, а Эл колдовал над жаровней. Конечно, ничего общего

с настоящей магией его действия не имели, но процесс смешивания в одном котелке множества разных ингредиентов вызывал совершенно сказочные мысли о древних магах и волшебных зельях.

Сферотехник с удовольствием потянул носом, пытаясь угадать, что входит в состав «зелья» на это раз. Распространенное заблуждение гласило, что в основе глинтвейна непременно должно быть вино, но Эл эту идею решительно отвергал. Сегодня продукт его творческой мысли пах апельсинами, имбирем и немного — сливами. Время от времени легкий ветерок подхватывал поднимающийся над котелком пар, и приносил другие ароматы — гвоздика, корица, еще что-то явно фруктовое, но неопознаваемое… Ильнар сделал глубокий вдох и, не удержавшись, широко зевнул.

— Да проснись уже, наконец, — проворчал Эл. Он осторожно накрыл котелок крышкой, присел на спинку скамейки и наклонил голову к плечу, критически разглядывая друга. В ярко-зеленой куртке и полосатой, черно-оранжевой шапке доктор выглядел забавно, казалось, в сонный предзимний сад залетела яркая тропическая птица. Залетела, устроилась на ветке и неодобрительно осматривается, сердито топорщит яркие перья — как можно жить в таком неуютном месте?!

— Ты похож на объевшегося кота, — сообщил Эл, словно прочитав мысли друга, и тот фыркнул. — Развалился тут на солнышке, разве что не мурлычешь, и хвоста нет. Только кошкам можно дрыхнуть по двадцать часов в сутки, а тебе не стоит. Ты чего ночью делал, интересно?

Ильнар с досадой поморщился. Что он только ни делал ночью, пытаясь заснуть! Принял теплый душ, выпил успокоительный чай, проветрил комнату, даже выпросил у Тарины аромалампу с какой-то успокоительной смесью… Правда, лампу пришлось вернуть, от нее разболелась голова, пришлось глотать таблетку. В конце концов, он даже начал считать овец и насчитал пару тысяч. Но сон никак не шел, лишь какая-то зыбкая, неустойчивая полудрема, утомляющая еще больше. Нормальный сон пришел лишь под утро — разумеется, очередной кошмар.

— Чем критиковать, лучше посоветуй надежный способ заснуть, — проворчал сферотехник, безуспешно пытаясь сдержать новый зевок. Хорошо еще, что на работу не нужно, и можно дремать весь день, не боясь ни прорывов, ни воспитательных мер в исполнении Кира. — То бессонница, то кошмары… Я за последний месяц нормально высыпался, только пока в больнице лежал.

— Серьезно? — Доктор соскочил со скамейки и, подойдя ближе, легонько коснулся висков Ильнара ладонями и велел: — А ну-ка, смотри на меня.

Руки у него были теплые, почти горячие. Умом Ильнар понимал, что друг пытается вызвать отклик его собственного дара, но ничего не ощущал, лишь возрастающее раздражение. Ментальный блок, позволяющий защититься от чужих эмоций и скрыть собственную ауру, он кое-как освоил, но этим дело и ограничилось. Истинное зрение не возвращалось, несмотря на все назначенные доктором упражнения. Эл уверял, что восстановление чувствительности — вопрос времени, и интуит заставлял себя в это верить. Хотя бывали минуты, когда его едва ли не затапливало отчаяние — как он будет жить без дара?! Разум пытался побороть эмоции и возражал, что вот Фин, например, совсем не интуит, и это ничуть не мешает ему в работе. Это немного успокаивало. Совсем немного.