Славянский «базар»
Шрифт:
– Обокрали? – покачал он головой.
– Да уж. Проворонила. Вы не видели, кто тут отирался возле меня?
– Никого подозрительного, – пожал плечами Карл, – я музыканта слушал. Обо всем на свете забыл. Попадаются среди народа таланты-самородки.
– Я тоже, – обокраденная прижала пустую сумочку к груди, – хотела парню деньги положить. Смотрю, украли.
– Я хочу вас выручить, искренне, – с улыбкой джентльмена предложил Карл, – возьмите. Со всяким может произойти.
Законный достал из широкого лопатника пятисотрублевую купюру и подал женщине.
– Я
– Вы сейчас расстроены, вам нельзя ехать на общественном транспорте. Заблудитесь. Возьмите такси.
– Я не могу столько взять. Вы – незнакомый, как я вам отдам деньги?
– Это от меня, а это от вас, – Карл достал две сторублевки и положил их на красный бархат – Бунину в футляр.
– Погодите. Это невозможно, – женщина сжимала в руке купюру и не знала, что с ней делать.
– Должны же вы вернуться домой.
– Спасибо. Как я вас потом найду? Я завтра же верну деньги.
Карл вновь пожал плечами:
– Мир тесен. Как-нибудь увидимся.
– Минутку, – женщина лихорадочно рылась в сумочке, наконец извлекла многоцветную визитку, – возьмите, позвоните мне завтра на работу. Только обязательно. Я буду ждать.
– Хорошо, – с серьезной миной произнес Карл, принимая визитку, – позвоню обязательно.
– Домой не звоните. У меня муж страшно ревнивый. Я не смогу ему объяснить, – смущаясь, объяснила женщина.
Карл покачал головой:
– Как можно… Конечно, на работу. Впервые пришлось познакомиться с искусствоведом. Я смотрел на вас, когда вы слушали музыку. У вас вдохновенное лицо.
– Нет. Спасибо. Вы и так уже потратили на меня слишком много времени. Меня зовут Марией.
– Я уже прочитал ваши имя и фамилию на визитке, – улыбнулся Карл, – меня зовут Олег.
Николай стоял у инструмента, курил. Публика уже разошлась.
– Много заработал?
– Даже без тех двухсот рублей, что положил ты, на сегодня хватит. Подавали щедро. Я искал тебя.
– Догадываюсь. Были дела. Идем.
Карлу стоило лишь повести взглядом, как возле него возник лысый, как колено, блатной с погонялом Фантомас, смотревший за переходом.
– За инструментом присмотри, – не глядя на него, распорядился законный.
– Ты еще вернешься? – поинтересовался Фантомас у Бунина.
– Вряд ли.
– Клавиши в цветочном киоске поставят.
– Заметано.
Николай, присев на корточки, собрал деньги из футляра, рассовал их по карманам.
Проходя мимо нищенки, устроившейся на ступеньках перехода, Бунин протянул ей пригоршню мелочи. Старуха, бубнившая до этого себе под нос:
– Благослови вас, господи, – вцепилась в ладонь и выгребла все до единой монетки, после чего принялась истово креститься.
– Зачем ты подаешь нищим? Она неплохо устроена в жизни. У старухи здесь бизнес. Она нуждается не больше, чем любая другая пенсионерка.
– Из солидарности. И ее, и меня кормит переход.
Карл вздохнул:
– Видел, как нужно знакомиться с приличными женщинами? Она сама мне дала и адрес, и номер телефона, – сказав это, Карл выбросил в урну визитную карточку, даже не посмотрев
– Видел. Я бы так не смог.
– Почему?
– Ты ее обокрал перед этим.
– Одно другого не касается. – Выдержав паузу, Карл спросил у Николая то, что его интересовало: – Про Клару новостей нет?
– Ее увезли… Больше я ничего узнать не смог.
– Ну-ка еще один разок вспомни, что случилось в гостинице. Иногда со временем всплывают нужные детали.
Бунин рассказал, как все было. Карл слушал его, покусывая нижнюю губу. Сравнивал.
– Ничего нового. Пошли в бар, перекусим.
В этом баре Карл сиживал регулярно, там его застать было легче, чем дома. Чем именно он привлекал щипача, человеку непосвященному понять было сложно. Заурядное заведение средней руки. Но законный бывал в нем еще в те времена, когда Бунин и на свет не появился, когда его отец – медвежатник Струна – еще был молод. Сколько славных, знаменитых воров повидали его стены! Сколько тут перетолковали, перетерли, сколько рамсов развели! Сколько пацанов, погуляв тут последний вечерок, выпив последнюю бутылку и полапав телок, потом уже никогда не вернулись на волю из тюрем и зон!
А с возрастом люди становятся немного сентиментальными. Вот и тянуло Карла сюда. Хоть и поменялись интерьер и завсегдатаи, с десяток раз сменилась фирменная посуда, даже название стало другим, но стоило Карлу опуститься в кресло, прикрыть глаза, как оживали воспоминания, за которые прокурор запросил бы у суда для законного по совокупности не один десяток лет. Запросил бы, да руки были коротки.
Карл устроился в своем любимом углу, перед ним на большой тарелке высилась горка бутербродов с икрой, а в графине-колбе томилась ледяная водка. Так же он сиживал и двадцать лет тому назад, и десять. Законный никогда не изменял привычкам. Если обедать, то в хорошем ресторане с безукоризненной кухней, а если перекусывать, то скромно. К икре он пристрастился на зоне. Удобно, в тайнике долго не портится, голод утоляет почти мгновенно и жир от нее не нарастет.
«Уважающий себя мужчина обязан быть подтянутым», – так считал Карл.
Он отломал свежайшую корочку батона, хрустящую, и соскреб ею икру. Переломив корочку пополам, отправил ее в рот. Налил себе и Бунину по пятьдесят граммов, выпил, не чокнувшись, хоть Бунин и приподнял рюмку.
– Я узнавал насчет Клары, пробил повсюду. Ее нигде нет и не было. Ни менты, ни контора ее не забирали из гостиницы, – сказав это, Карл щелкнул зажигалкой и тут же опустил на язычок пламени откидную крышечку, прикуривать не стал.
«Неужели здоровье бережет?» – подумал Николай и спросил:
– Братва, бандиты?
Карл посмотрел на него так, словно тот свалился с Луны.
– В таком случае я знал бы о них раньше, чем они вошли в номер.
К столику подошел парень лет двадцати пяти и терпеливо дожидался, пока на него обратят внимание. Бунин сразу заметил его, а Карл продолжал делать вид, что не видит. Парень Николаю сразу не понравился, было в его внешности что-то отталкивающее, лживое, но что именно, сразу и не определишь.