Славянский «базар»
Шрифт:
– Вот, – отозвался Петрович, разворачивая журнал, – то, что нужно. Бизнесвумен.
С разворота на Клару смотрела худосочная немка, абсолютно лишенная привлекательности, на переносице прочно сидели очки-велосипед в толстой роговой оправе. Жакет в тонкую серебристую полоску, рубашка, галстук. Если бы не юбка и еле различимая грудь, можно было бы засомневаться, мужчину или женщину запечатлел фотограф. Вместе с тем было в женщине на фотографии что-то, заставляющее смотреть на нее не отрываясь, какая-то загадка. Клара тут же поняла, что поработали
«Если снять очки, распустить волосы и сбросить жакет, на нее мужики полетят, как мухи на…» – подумала Клара.
– Ну как, милочка, сделаем что-нибудь подобное? – клацая ножницами у самого уха, осведомилась женщина.
– Если Петрович просит, – Клара пожала плечами, – придется подчиниться. Я девушка подневольная, во всяком случае сегодня.
Мастерица отложила ножницы и принялась колдовать, смешивая в стеклянной чашке несколько видов краски, подливая жидкости из маленьких бутылочек. Кларе ничего не оставалось, как довериться ей.
Понять, что творится с ее головой, она не могла. Мокрые волосы, масса заколок, разноцветные пенки. Единственное, что с точностью могла сказать девушка, это то, что ее волосы не станут длиннее. Ножницы то и дело противно щелкали, на пол, на сиреневую накидку падали острые, как иголки, слипшиеся пряди.
Наконец загудел фен, заструился обжигающе-горячий воздух.
«Как в пустыне».
Контуры прически стали проявляться. Летала, вращалась длинная, как нож мясника, металлическая расческа с короткими зубьями, ей на помощь приходила другая – редкая, словно садовые грабли. Кларе временами казалось, что у женщины из парикмахерской как минимум четыре руки.
– Ну как? – голос звучал с придыханием, чувствовалось, сама мастерица без ума от своей работы.
Клара, соверши с ней такое в другой ситуации, выругалась бы матом. Она походила на университетскую преподавательницу худшего толка – зануда, способная держать поточную аудиторию в страхе сорок пять минут кряду.
– Что заказывали, – прошелестел у ее уха голос мастерицы, – если бы мне сказали сделать из вас Золушку на балу у принца, получили бы и это.
– Ничего. Волосы отрастут. Только перекрасить их потом придется.
– Блондинки серьезными не бывают. Бизнесвумен должна быть на худой конец темно-русой.
– Спасибо, – Клара поднялась с кресла.
Петрович строго посмотрел на нее и произнес:
– Подожди здесь.
Пока Петрович рассчитывался и любезничал с парикмахершей, Клара раздумывала, не попытаться ли ей дернуть отсюда.
«Можно броситься в коридор. На лестнице он получит ногой в лицо, – Клара уже видела себя вцепившейся в перила двумя руками, бьющей ногой в голову Петровичу, тот катился кувырком по высоким ступенькам и замирал внизу лестницы, уткнувшись головой в кадку с искусственной пальмой, – но все это имело смысл до того, как я произнесла имя Карла. Теперь – что бежать?
У Клары было время изучить своего провожатого. Петрович смотрелся основательно. Так может выглядеть человек, который знает, что за ним стоит солидная сила, а он часть всесильной системы.
«Спецслужба? ФСБ? Но тогда я вообще ни хрена не понимаю!»
Петрович вновь взял Клару за локоть.
– Правильно сделала, что не дернулась. Я бы догнал.
– Я и не думала убегать.
– Рассказывай, – в голосе чувствовалась уверенность в том, что девушке не помогут никакие ухищрения.
– Я теперь выгляжу, как последняя идиотка, – сказала Клара уже на улице.
– Сейчас и прикид тебе подходящий найдем.
На этот раз «Жигули» недолго колесили по городу. Машина остановилась у маленького магазинчика. Девушка даже не сумела толком рассмотреть неудобочитаемую вывеску, исполненную метровыми буквами, таким узким оказался тротуар. В тщательно отделанном помещении, среди стоек, вешалок, стеллажей, заполненных одеждой, скучал усатый мужчина-продавец. Он оживился при виде посетителей. Нечасто в магазине появлялись люди.
– Вам помочь, или для начала осмотритесь? – Он не сумел скрыть улыбку, деловая прическа Клары находилась в страшном диссонансе с ее одеждой.
– Помогите сразу, – Петрович всем своим видом дал понять продавцу, что заплатит за покупку именно он и что цена принципиального значения не имеет.
– Что бы вы хотели выбрать? – вопрос предназначался девушке, но ответил на него Петрович.
– Деловой костюм. Можно брючный, можно с юбкой.
Продавец задумался, оглядывая вешалки.
– Кажется, я знаю, что вас заинтересует, – он безошибочно выдернул из плотно висевших нарядов один и разложил его на деревянном столе.
– Брючный костюм.
Брюки были прицеплены к вешалке, а не переброшены через нижнюю перекладину, поэтому костюм выглядел опрокинутым навзничь безголовым пугалом. Сверху легла белоснежная блузка и несколько легкомысленный галстук.
– Примерь, – кивнул Петрович на кабинку.
Когда Клара скрылась за занавеской и попыталась плотно задернуть ее, Петрович придержал плотную ткань ладонью.
«Ну и хрен с ним, пусть смотрит, – зло подумала девушка, – мало ли кто на меня пялился? Не убудет».
Она разделась до белья, игриво глянула в зеркало, где отражался поблескивающий, словно стеклянный, глаз Петровича, подтянула чулок, поставив ногу на низкую скамеечку. Одевалась не спеша. Жакет еще висел на плечиках, когда случилась заминка с галстуком. Как и большинство незамужних женщин, Клара не имела представления, как завязываются узлы.
– Я помогу, – Петрович попытался завязать концы, держа галстук в руках, но ничего у него получилось, – погоди, – он зашел в кабинку и, стоя за спиной у Клары, принялся колдовать у ее шеи, воображая, что повязывает галстук самому себе.