Славянский «базар»
Шрифт:
Малышев стал даже симпатичен Карлу, Иван ни о чем не просил, не пытался представить себя в лучшем свете. В пальцах во время всего разговора Иван нервно вращал фальшивый золотой царский червонец.
– Та самая монетка? – поинтересовался Карл.
– Любопытно? – Малышев закрутил потемневший червонец, тот вращался, стоя на ребре, затем вращение ослабло, монетка наклонилась и, отбив чечетку, легла на столешницу.
Законный взял ее двумя пальцами, поднес к свету настольной лампы.
– Всякие подделки мне приходилось видеть, но настолько бездарную
– Я тоже. Жадность губит фраеров, и меня, и Клару, – беззвучно рассмеялся Малышев.
– За сколько отдашь?
Ивану поначалу показалось, что его разыгрывают, но Карл спрашивал вполне серьезно.
– Берите так, – вздохнул Иван, – наживаться на собственных неприятностях глупо. Да и не знаю я, сколько она может стоить. Оклемаюсь, пристрою остальные монеты оптом по цене золотого лома, если только в них есть золото.
Карл не стал благодарить, придвинул монетку к Бунину.
– …вот и все. Что теперь будет? Я пойду, – пробормотал Иван и двинулся к выходу.
– Иди. Хорошо, что нашел меня.
Вновь звякнул мелодичный колокольчик, только на этот раз его звон прозвучал тоскливо и жалобно. Девушка, сидевшая к двери спиной, обернулась и проводила Малышева взглядом. Тот брел по тротуару, забывая уступать дорогу спешащим пешеходам, на переходе остановился, упершись взглядом в красный сигнал светофора.
Мужчина, сидевший в «Волге», не отнимал мобильник от уха, неподалеку от машины пристроился мотоциклист в обтекаемом шлеме с поднятым забралом. Водитель «Волги» кивнул ему и неприметно указал рукой на застывшего у светофора Малышева. Мотоциклист опустил забрало, его лицо скрыл светоотражающий пластик. Затарахтел двигатель.
Когда светофор сменил красный сигнал на желтый, Малышев шагнул вперед. Мотоциклист крутанул ручку газа и заложил вираж под запрещающий сигнал светофора. Иван даже не успел обернуться на звук. Мотоцикл пронесся совсем рядом с ним. На секунду мотоциклист отнял руку от руля, тускло блеснула темная сталь. Лезвие располосовало Ивану горло от уха до уха. Никто из прохожих еще ничего не понял, а мотоцикл, лавируя между машинами, уже уносился к спасительным переулкам. Еще раз громыхнул, взревел из-за угла двигатель, и больше о нем ничего не напоминало. Малышев сделал еще один шаг по залитой кровью пешеходной «зебре» и упал.
Люди оцепенели на несколько секунд, лишь машины с шипением проносились мимо лежавшего на переходе тела. А затем истошный женский вопль пробудил всех от спячки.
– Человека убили!!!
Лейтенант дорожно-постовой службы уже что-то кричал в рацию. Охали, ахали женщины. Молодая мать стояла, закрывая ладонью глаза ребенку, а сама не могла оторвать взгляда от тонкого ручейка крови, алой змейкой пробирающегося к ее ногам. И вскоре толпа обступила лежащее на переходе тело, закрыла его собой.
Карл смотрел через стекло на плотно сомкнутые спины любопытных. Бунин не знал, что и сказать. Только что он сидел с Малышевым за одним столом, слушал его откровения, казалось, слова, произнесенные им,
Карл сосредоточенно разглядывал машины, задержался на «Волге», стоявшей прямо на перекрестке, прижатой правым бортом к перилам ограждения. В салон к водителю подсели еще двое мужчин, они вышли из «Нивы», нагло застопорившей движение. Водитель показал рукой на дверь бара.
– Пойдем, – спокойно произнес законный.
Николая не пришлось упрашивать, он ни на шаг не отставал от законного. Выдержка у Карла была отменная, оказавшись на улице, он ни разу не взглянул в сторону «Волги», шел не торопясь, будто гулял. Поравнявшись со своей машиной, небрежно открыл дверцу и только после того, как устроился за рулем, глянул в зеркальце заднего вида. Двое мужчин, еще недавно сидевшие в «Волге», расталкивая прохожих, спешили к нему.
– Кто не успел – опоздал, – язвительно произнес Карл, запуская двигатель, и тут же тронулся с места, – не верти головой, ты слепой. Хочешь знать, что делается сзади, воспользуйся зеркалами.
Водитель «Волги» не стал терять время, он подхватил двоих мужчин на ходу. Теперь преследователи маячили метрах в пятидесяти сзади, приблизиться не могли, в плотном потоке машин – ни обогнать, ни перестроиться.
– Они от нас не отцепятся, – глядя на машину, идущую следом, сказал Николай.
– Правильно мыслишь.
– Что же делать? Долго так продолжаться не может.
И вновь ухмылка появилась на губах Карла.
– Предлагаешь остановиться и перетереть с ними?
– Разговаривать они не станут. Чувствую, скоро нас остановят менты, вот тогда они и подойдут.
– С ментами у них контакта нет, – заметил Карл, – иначе бы они уже воспользовались этим шансом.
– Карл, тогда почему ты не дашь звон пацанам? Приедет бригада, мигом с ними разберется.
– Я привык свои проблемы решать сам, – надменно ответил Карл, – да и бригады, как таковой, у меня нет. Все на авторитете держится.
«Хрен тебе поможет теперь твой авторитет, – зло подумал Бунин, чувствуя спиной приближение смерти, – пошел бы ты к черту со своими воровскими понятиями о чести! Из-за тебя и мне пропасть придется».
Однако спокойный вид Карла остудил Бунина. Законный выглядел не как приговоренный к смерти, в отчаянии пытающийся убежать от палачей, а как человек, знающий, что делает. Машина уже миновала центр города, широкий проспект обступали современные дома. Движение стало не таким плотным, преследователи приблизились. На светофоре Карл не дал им стать рядом – подрезал, оставив в хвосте.
– Видишь, с ментами они не контачат, и это хорошо, – машина плавно тронулась.
На следующем перекрестке Карл повернул налево из второго ряда, под знак, не включая указателя. Водитель «Волги» не успел перестроиться из третьего ряда, поворот ему перекрыл длинный двухвагонный автобус, а сзади уже сигналил, подпирал троллейбус.