Сладостное пробуждение

Фаррелл Марджори

— Вы говорили, что видели, как леди Рейнсборо стояла над своим мужем, вернее, над его телом?

— Да.

— Держа в руках каминные щипцы?

— Да.

— Как она их держала?

— Что, как, мистер Мор? — переспросил констебль, видимо, сбитый с толку этим вопросом.

— Как она держала их? Сбоку от себя? Или перед собой?

— Ну… Она держала их перед собой, мистер Мор.

— Как будто пыталась защитить себя, верно?

— Вообще-то, да. Хотя от кого защищаться? Лорд Рейнсборо был мертв, как вошедший в половицу

гвоздь, — проговорил констебль, оглядывая членов суда и пытаясь определить последствия своей шутки. Он явно считал, что женщина поступила глупо, защищая себя от совершенно мертвого мужчины.

— Вы находите смерть лорда Рейнсборо смешной, констебль?

Слуга закона изменился в лице.

— Конечно, нет.

— Факты говорят, что, когда вы зашли в библиотеку, леди Рейнсборо не была убеждена в том, что ее муж в бессознательном состоянии. Ей казалось, что он встанет и вновь бросится на нее, не так ли?

— Данное свидетельство не дает основания предполагать нападение на леди Рейнсборо, мистер Мор, — прервал его коронер.

— Мои извинения, сэр Бенджамин. Я слегка забежал вперед. Итак, констебль, она вела себя так, словно думала о нем, как о живом?

— Да, сэр.

— Не могли бы вы описать, как выглядела леди Рейнсборо в этот момент?

— Пятна крови на платье, если это то, о чем вы хотите узнать.

— Хорошо. А как ее лицо? Как оно выглядело?

— Ну, если вы это имеете в виду, — ответил солидно констебль, — на нем были небольшие ссадины и кровоподтеки.

— Небольшие? — переспросил Эндрю.

— На щеке наливался кровью синяк, а губы распухли.

— А шея?

— На шее я ничего не заметил.

— Понимаю… Хорошо, большое спасибо, констебль.

Сабрина повернулась к Джайзлу:

— Тебе не кажется, что Эндрю слишком любезен с ним?

— Да. Но я бы хотел, чтобы он все-таки добился признания констебля в том, что на ее шее были кровоподтеки.

— Тш-ш-ш, Джайлз. Вызывают Питерса…

По сценарию коронера дворецкому задавались те же вопросы, но ни один из них не касался того, как выглядела Клер в эту ночь.

Сэр Роок спросил, действительно ли слуги проснулись от звуков ссоры между супругами той ночью.

— Не могу сказать за всех, — важно ответил Питерc, преисполнившись таким чувством собственной важности и значительности, что Джайлзу захотелось ударить его. Весь его вид говорил о том, что ему глубоко противно быть втянутым в такое дело и весь этот цирк вызывает у него величайшее отвращение.

— Что вы увидели на письменном столе и на полу? — спросил коронер.

— На столе и на полу, милорд? О, конечно же пистолеты. Точнее, на столе стоял пустой ящик из-под них, а оружие лежало на полу.

— Вы узнали эти пистолеты?

— О, да, конечно, милорд.

— И кому они принадлежали?

— Лорду Рейнсборо. Он так гордился ими. Ведь они сделаны по особому заказу, розовое дерево с инкрустацией.

Дворецкий печально покачал головой.

— Да,

Питерc?

— Тогда я еще подумал: «Какая насмешка! Ведь леди Рейнсборо убила его из его же собственного пистолета».

— Протестую, ваша честь. Мы еще не пришли к окончательному заключению о том, что это — убийство. Ваша хозяйка, Питерc, еще не признана виновной ни в каком преступлении. Поэтому сейчас и ведется расследование.

Коронер, соглашаясь, кивнул головой в знак признания протеста.

— Задавайте ваши вопросы, мистер Мор.

Не поворачиваясь лицом к дворецкому, Эндрю приступил к допросу.

— Как долго вы служили в доме Рейнсборо, мистер Питерc? — небрежно спросил он.

— Два года, сэр.

— Тогда вас никак нельзя назвать старым слугой этого дома, не так ли?

— Да, сэр. Хотя я всегда был доволен лордом Рейнсборо, — с благоговением ответил он.

— А где вы служили до этого? Коронер встал и обратился к Эндрю.

— Не могу понять, куда клонит наш уважаемый адвокат…

— Прошу суд поверить, что я знаю, куда, — возразил Эндрю, поворачиваясь к нему.

Коронер махнул рукой.

— Тогда продолжайте, мистер Мор, но убедительно прошу вас, не отвлекайтесь от темы, если не возражаете.

— Я повторяю вопрос. Мистер Питерc, где вы служили до того, как попали в дом лорда Рейнсборо?

Дворецкий откашлялся.

— У лорда Монтейта.

— А почему вы покинули это место?

— Я был уволен, — произнес дворецкий.

— По какой причине?

— Неудовлетворительное отношение к своим обязанностям.

— Вы получили рекомендательное письмо?

— Нет.

— Нет? И все же лорд Рейнсборо нанял вас?

— Он понял меня и решил дать шанс доказать, на что я способен. Он был очень добр, наш лорд Рейнсборо; господи, упокой его душу.

— Вы должны быть очень благодарны ему. Нанять дворецкого без места да еще и без рекомендации… Да, у вас есть причина не обращать внимания на то, что творится в доме.

— Мистер Питерс не является тем лицом, по делу которого ведется следствие, мистер Мор, — прервал коронер.

— Нет, нет, конечно, нет! Скажите, мистер Питерс, вы ничего не заметили на лице леди Рейнсборо в ту ночь?

— Только то, что уже сказал констебль. Оно было красным, а губы опухшими.

— А ее горло? На нем вы тоже ничего не заметили?

Дворецкий повернулся к коронеру, как бы ища поддержки.

— Боюсь, что сэра Бенджамина той ночью с вами не было, — сухо произнес Эндрю.

— Были… следы… на… ее горле.

— Если вы признаете это, тогда не скажите ли, на что были похожи эти следы, мистер Питере?

— Думаю, они напоминали… следы от пальцев.

— А как вы полагаете, каким образом на шее могут появиться следы от пальцев?

— Мне кажется, если кто-то кого-то душит.

— Кто-то кого-то душит… Но в нашем случае, этим кто-то и кого-то являются лорд и леди Рейнсборо?