Сладость мести
Шрифт:
— Арни, ты великолепен! Кингмен Беддл ни за что не сделал бы то, что ты только что продемонстрировал.
— Не-е, я всего лишь парень номер два. — Лицо у него было пустым, как выключенный дисплей компьютера "Ванг".
— Не прибедняйся, Арни. Ты парень первый сорт!
Арни просиял. Неоднократно имея возможность наблюдать Кингмена в душе, он не мог не признать ее правоту, ибо природа одарила Арни Зельтцера примерно в два раза больше, чем титана с Уолл-стрит. Но тут же, закусив губу, он уставился на собственный пупок.
— Что случилось, мой супермужчина? — спросила Гейл.
— Да все
— Что такое, Арни? Неужели "Кармен" под угрозой?
— Эта авиакомпания может довести до ручки всю беддловскую империю, не исключая и "Кармен", — вздохнул Арни. Гейл была сейчас чертовски привлекательна. — "Кармен" — лишь часть кингменовской державы, на редкость прибыльная часть, но не более чем камушек в мозаике. Кингмену пришлось занять деньги под залог всей своей движимости и недвижимости, чтобы наскрести на покупку "Трансаэр", на которой и без того висит восемьсот миллионов долларов. За эти годы авиакомпания умудрилась профукать все свое достояние. Кингмен ее купил, наклеил ей на борт свое имя, и вот люди уже хотят летать на "КИНГАЭР", дела сдвинулись в лучшую сторону. Все это — исключительно волшебство Кингмена Беддла, но на "КИНГАЭР" все еще висит долг почти в миллиард — те издержки, на которые мы пошли, покупая компанию.
— Говоря иначе, процветающая кингменовская компания, как старый пьяница, в любой момент может споткнуться и сломать себе шею? — Гейл, щелкнув, открыла банку с диетической кокой.
— Ага, верно. Единственно — этот старый пьяница владеет половиной города. Так что сейчас мы взыскиваем по всем нашим долговым запискам.
— Н-да, паршивое дело, — сказала Гейл.
— Не такое уж и паршивое. Это дерьмо, из которого при некотором усердии можно выкопать бриллиант. — Арни перекатился на бок и глотнул розоватого напитка из банки Гейл. Он всегда ощущал себя большим и важным, когда беседовал с Гейл о бизнесе после секса. — У Кинга невероятный послужной список. Каждый в этой стране знает его имя. Кингмен Беддл это синоним успеха. Вот и сейчас все рвутся летать на "КИНГА-ЭР". Мы на глазах у всех улучшили показатели и очень скоро могли бы маленькими частями, но с большой выгодой распродать этого гиганта. Просто как дважды два! — объявил Арни.
— Так за чем дело стало?
— Проблема в том, что Кинг волынит с распродажей, кроме того пилоты объявили забастовку.
Гейл навострила уши.
— Плюс аэрокомпания задолжала банку восемьсот миллионов, и уже в этом месяце предстоит сделать первую выплату. Колоссальная сумма! Даже если Кингмен продаст тебя (Гейл поняла, что он имеет в виду "Кармен Косметикс") и другую свою собственность, он все равно не сможет внести первый взнос.
— Но почему банки не желают хоть чуточку смягчить условия? Кингмен купил компанию, чтобы спасти ее, он уже добился кое-каких успехов, так ведь? И не он наделал все эти долги. Так? — продолжала допрашивать Гейл.
Арни поглядел на нее с уважением. Она всегда все схватывает на лету. Они говорили на одном языке — языке здравого смысла.
— Так-то так, но для того, чтобы банки пошли навстречу, Кингмен должен обзавестись партнером или получить финансовую поддержку от парня, который сможет
— Это точно. — Гейл вспомнила свои усилия по спасению "Кармен". Когда не нуждаешься в деньгах, банки прямо-таки горят желанием одолжить их тебе.
Арни натянул на себя футболку с изображением однодолларовой купюры на спине — подарок Гейл.
— Так откуда же Кинг собирается получить восемьсот миллионов долларов? — спросила Гейл.
— Ну, скажем, от Гордона Солид, который сидит, как минимум, на восьми миллиардах долларов наличностью; или от одной из японских инвестиционных групп; может быть, от барона фон Штурма. Альянс с кем-либо из этих парней мог бы гарантировать ему отсрочку и дать время, чтобы вдохнуть жизнь в авиакомпанию, которая дышит на ладан, — ответил Арни.
— А что за дела у Кинга с пенсионными фондами?
— Слишком рискованные для парней, которые пасут эти фонды. Игра на грани фола. Во-первых, далеко не все из них имеют достаточный капитал, чтобы сделать необходимую ставку, а во-вторых, им нужно отвечать перед вкладчиками. Можно было бы изящно и быстро сорвать куш, если бы Кингмен послушался моего совета. Распродав все по частям, мы могли бы сделать сто миллионов, закрыть долги по "Кармен" и Всемирной службе новостей, а сдачу положить в карман. — Просто, как дважды два.
— Арни, ты должен заставить его послушаться тебя. Не позволяй ему рисковать "Кармен" ради его воздушных трюков. Это же чистой воды самоубийство. — Она затрясла его за плечи, тем самым вновь возбуждая. — Если он отыщет самую малость и вложит ее в "Кармен", мы сможем расширить торговлю в Европе и должным образом презентовать нашу экологически чистую продукцию. Мы работаем по бюджету двухгодичной давности, Арни! Что он рассчитывает получить от нас, перекрыв нам кислород? — Гейл сорвалась на крик.
— Я знаю, знаю, знаю! Я пытался раскрыть ему глаза, но у него какие-то навязчивые идеи, которые не дают ему взглянуть на дело трезво. Я только что перетасовал цифры, чтобы сделать нас более привлекательными на переговорах с братьями Стернзоми, хотя и не уверен, что это вполне порядочно. — Арни жадно поглядел на Гейл, и на лбу у него запульсировала жилка. Гейл тут же уловила его мысль и потянулась за карменовским мускусным бальзамом, чтобы втереть его в утомленные члены дружка.
— В конце концов все образуется, — упрямо сказал Арни. — Кингмен ни разу в жизни не делал неверных шагов. Если того потребует бизнес, он и мать родную не пожалеет. — Арни закрыл глаза, пока Гейл массировала сверкающую макушку его голого черепа.
— Действительно, — фыркнула Гейл, — до сих пор он не поддавался ни на какие сантименты.
— Он может сохранить все и оказаться с барышом, если просто-напросто распродаст авиакомпанию. Думаю, в конце концов до него все дойдет. Должно дойти, он достаточно смышлен для этого, — заверил Арни.
— Но ведь у него за душой ни единого чувства. Он мыслит ОДНИМИ цифрами. Я же испытала все это на своей собственной шкуре, или ты уже забыл об этом? — Гейл словно воочию увидела себя в те дни, когда Кингмен украл у нее "Кармен Косметикс", лишив ее всего.