Сладость мести
Шрифт:
— Из личной лаборатории Гейл, — пропела с мягким акцентом баронесса, распаковывая красную обертку.
— Только для нас, ни для кого больше? — Сьюки обожала секреты.
Гейл отвинтила пробку великолепно вырезанного хрустального флакона в форме тонкого алмазного небоскреба с выгравированными рубиново-красными буквами. Запахи аниса, мирры, олеандра, сосновой хвои коснулись обонятельных
Фредерика, на глазах которой выступили слезы, уловила, что сладость аромату придает экстракт ванили.
— " Сладость мести", — объявила Гейл. — Вот она — поймана в пузырек и может храниться в нем хоть всю вашу жизнь. Она не для продажи, вы можете воспользоваться ею, когда сочтете нужным, но только вы сами.
Четыре леди одновременно втянули аромат. Казалось, зал был окутан этими духами. И действительно, ведь каждый хранил свои воспоминания и лелеял собственную месть. Каким-то образом Гейл умудрилась поймать ее сущность и, как беспокойного джинна, заманила в этот прекрасный сосуд.
— " Сладость мести"! — эхом отозвалось в зале.
— " Сладость мести", — звенели бокалы.
— " Сладость мести"! — Четыре прекрасные леди улыбнулись друг другу. Они изгонят из себя демонов. Жизнь продолжается. А официанты уже несли им свое фирменное блюдо.
Леди расцеловались и помахали друг другу на прощание, слегка разомлевшие и немножко пьяные после завтрака в ресторане.
Фредерика была совершенно нетранспортабельна. Ее шофер и швейцар с трудом усадили ее в серо-серебряный "Даймлер", по кожаным сиденьям которого, как чертик на ниточке, носился пушистый мальтийский терьер по кличке Флинг.
— Нью-Йорк такое захолустье! — Она помахала своим друзьям кружевным платочком. — В Париже меня пускают с моей любимой собачкой в самые-рассамые рестораны.
Она прижала щенка к себе, и слезы любви, печали и радости
Гейл отправилась на карменовском лимузине. Она торопилась назад в офис и к Арни. Она вся лучилась счастьем.
Поцеловав и помахав рукой своим милым, но страшно деловым "тетушкам", Другая напоследок пообещала Сьюки, что обязательно найдет время для личной жизни. "Тетушка" Сьюки, "тетушка" Гейл, "тетушка" Фредди! Другая вздохнула. С такими тетушками, пожалуй, можно обойтись без отца и без матери. Она подняла воротник, так что он чуть касался коротко остриженных волос, засунула руки без перчаток в карманы твидового пиджака — день был прохладный — и быстро зашагала по Парк-авеню.
И вновь она не заметила, как огромный мотоцикл марки "харли-дэвидсон" неожиданно подкатил сзади, и вновь вздрогнула от ворвавшегося в ее мысли рева мотора и грубого оклика фараона:
— Руки за голову, Другая, и никаких попыток к сопротивлению!
С похвальным послушанием она скользнула на кожаное сиденье и, обняв Буффало, прижалась щекой к его спине.
— Откуда ты узнал, где меня искать?
— Твои "тетушки" протелепатировали мне из ресторана. Уже четыре, самое время для ленча.
— Я такая голодная!
— Сгоняем за пиццой?
— Ага! Ты прямо-таки читаешь мои мысли.
Другая еще крепче прижалась к Буффало, когда ревущий зверь с космической скоростью рванул с места. ЕГО запах казался ей лучшим на свете.
Она оставила флакон "Сладость мести" под столом. Она давно оставила все это в прошлом.
Мотоцикл подбросило на неровной дороге, но Другой было совсем не страшно: она крепко держалась за Буффало, пока они неслись вверх по Парк-авеню — к девяностым.