Сладость мести
Шрифт:
Он в совершенстве овладел правилами игры и неукоснительно следовал им, всему светскому кодексу. Никаких интрижек с женами других участников игры — как бы ни были они привлекательны для неистощимого в своей любвеобильности Кингмена. Эти люди, вскарабкавшиеся на верхние ступеньки корпоративной лестницы при поддержке первых жен — благодаря их талантам либо благодаря их банковским счетам, — до достижения ими определенного социально-коммерческого уровня имели в качестве спутниц, как правило, женщин спортивного типа, с короткой стрижкой, мощными бедрами и выражением постоянной озабоченности на лице — приобретение прошлых куда более тяжелых лет. Хорошие спортсменки, славные девахи, они умели быстро упаковываться, носить в любом сочетании плащ "барберри", пить и курить, как мужики, каковыми многие из них, можно сказать, и стали. Как, например, жена Гордона, Бидди. Это были грубоватые, все повидавшие на своем веку компанейские девчонки, прошедшие через
У них всегда был чуть извиняющийся вид, и они явно чувствовали себя не в своей тарелке на бизнес-вечеринках, особенно у Кингмена, в обществе вторых жен, являвших собой приобретение эпохи "Милкена", когда новоявленные "князи из грязи" нарасхват загребали под себя лежавшие под ногами дешевые деньги, женщин с длиннющими ногами, часто на шесть или семь дюймов выше, чем они сами, и вдобавок к этому лихорадочно деятельных. Как правило, бездетных. Они и были "трофейными" женами.
Кстати, их-то Кингмен как раз и не любил, находя очень неаппетитными и агрессивно амбициозными. Нет, он-то все сделал правильно, поступил гораздо умнее и лучше. Энн помогла получить ему определенный статус, стряхнуть виргинскую красную глину с ног, позволила ему прийти в Нью-Йорк этаким виргинским джентльменом, а не каким-то там жадным и агрессивным чужаком без роду и племени, поспешившим на пир стервятников.
Флинг оказалась идеальной второй женой. Из всех "трофейных" жен она была трофеем номер один. А ведь она даже не пыталась что-то строить из себя. Застенчивая от природы, она одним своим появлением ставила под контроль любую нью-йоркскую гостиную — и все благодаря своей живости и безусловному физическому совершенству.
Аромат "ФЛИНГ!" собрал за второй год свыше семидесяти миллионов долларов! Косметический набор "ФЛИНГ!" обещал стать товаром десятилетия, ее видеозаписи с комплексом гимнастических упражнений на мировом рынке шли сразу за кассетами с записями Джейн Фонды, а " Флинговский календарь исчезающих животных и растений" стал популярнее, чем календари Синди Кроуфорд и Гарфилда, взятые вместе. Она давала навар больший, чем другие вторые жены, якобы успешно работающие, а на самом деле постоянно нуждавшиеся в финансовых вливаниях.
Один такой несчастный сукин сын, Берни Болсам, вынужден был бухнуть больше тринадцати миллионов баксов в сенсационную постановку на Бродвее, единственно для того, чтобы его вторая жена могла стать "режиссером" и приобрести хоть какой-то статус за пределами мужниных миллиардов. Берни пришлось лопатами кидать доллары в эту ненасытную топку — пьесу жены, музыкальную интерпретацию "УНЕСЕННЫХ ВЕТРОМ", особенно после того как Фрэнк Рич, театральный критик из "Нью-Йорк таймс", и Джон Симон из "Нью-Йорк мэгэзин", образно говоря, сплясали на ней джигу. Решительная миссис Болсам упорно топила и топила деньги мистера Болсама в своей водянистой постановке, где третий акт знаменовался дождем, хлещущим над разрушенной плантацией, что, вероятно, должно было символизировать закат славы горячо любимого Скарлетт О'Хара Юга. "ПОЮЩИЕ ПОД ДОЖДЕМ" — так окрестил критик из "Дейли сан" все это действо, не забыв при этом осудить расизм, "олицетворяемый танцующими чечетку рабами в костюмах, промокших от дождя", а заодно и зарницы с громом — как дешевый, чисто механический трюк, столь обожаемый публикой определенного сорта, что-то вроде вертолета, зависшего над сценой в "Мисс Сайгон", или люстры, с грохотом падающей в задымленные переходы и темницы в "Призраке оперы". Кингмен и Флинг промокли насквозь, сидя на премьере в первом ряду, в то время как прочие, оказавшиеся на заведомо худших местах, попросту умирали от смеха. Первые шесть дней и первые семь миллионов долларов, "унесенных ветром", театр и его постановка отметили полным выходом из строя оркестровой ямы и первых шести рядов — металл ржавел, кожа вздувалась, дерево разбухало и трескалось. И все это, в конечном счете, нужно было только для того, чтобы вторая жена Берни, с ее вечными великосветскими амбициями, могла ответить что-нибудь вразумительное, когда на званом обеде джентльмен, повернувшись к ней, спросит: "А чем вы занимаетесь?" Кингмен хихикнул, вспомнив еще раз о незадаче приятеля. Похожая на статуэтку, рыжеволосая, неукротимая, как атомный смерч, миссис Болсам, в конце концов, ретировалась из театра и возобновила жизнь курортницы-попрыгуньи и любительницы шоппинг-туров — в любом случае оба эти хобби были менее обременительными для семейного бюджета, чем служение Мельпомене.
Флинг во всех отношениях оказалась золотой жилой. Сексуальная девушка-красавица ковала деньги каждый день, стоило ей только подняться с постели. Никому бы и в голову не пришло спросить, повернувшись к ней: "А чем вы занимаетесь?" Это и так было известно всем и каждому. Его золотая девочка придавала "Кармен Косметикс" совершенно новый имидж,
"Трофейная" жена Кингмена сама была победителем в игре, но Кингмен радовался не столько собственному счастью, сколько неудачам своих СОБРАТЬЕВ. Когда судьба от них отворачивалась, он с особой остротой ощущал меру собственного везения. Ему страшно нравилось скакать во главе этой своры деловых парней, хотя, по правде сказать, все они крутились на одной и той же финансовой карусели.
Везучий все-таки черт этот Кингмен, ничего тут не скажешь.
— Кинг, возьми трубку. — Это была Джойс Ройс на интеркоме.
— Взял.
— Тут рядом сержант Буффало Марчетти, отдел убийств. Он бы хотел видеть тебя.
Буффало Марчетти. Что-то знакомое было в этом имени. Кингмен нахмурился.
— Свяжись с Райаном из Нью-Йоркского департамента полиции и покажи сержанту Буффало, куда идти.
Буффало, Буффало, что-то очень знакомое. Только едва ли это может быть Канада. Срок давности уже прошел. Даже и за убийство. Это было больше тридцати лет назад. Ископаемые!
— Премиленькое местечко, мистер Беддл. — Сержант Буффало Марчетти заполнил собой арочный проход в кабинет Беддла, похожий на актера, входящего в роль, этакий молодой Джеймс Дин или Брюс Уиллис. Он выглядел совсем пацаном, неряшливым, но симпатичным. Выцветшие голубые джинсы, кроссовки "НАЙК", черная футболка, натянутая на мощный торс, револьвер в кожаной кобуре, подвешенной под мышкой и грозно оттопыривающийся под мотоциклетной курткой. Взъерошенный. Надо полагать, тайный агент. "Ба, а что же он носит, когда не на работе?" — с интересом подумал Кингмен. То, что это не Эркюль Пуаро, сразу видно: Кингмен обратил внимание, что этот симпатичный фараон, специалист по убийствам, вообще без носков. Впрочем, может быть, неопрятность в одежде этот парень с лихвой компенсирует избытком мозгов? Может быть, Кингмен смотрит на свою уменьшенную копию, пусть она и одета, как художник из нижней части города?
— Добрый день. — Кингмен протянул руку, демонстрируя золотые запонки с монограммой. В минуты неуверенности или дискомфорта Кингмен всегда прибегал к образцово вежливой манере поведения. Они пожали друг другу руки.
— Вы выглядите слишком молодо для того, чтобы иметь отношение к убийствам, — осторожно ухмыльнулся Кингмен.
— Для убийств все слишком молоды. Взгляните на это. — И Буффало-фараон сунул под нос Кингмену фотографию окровавленной мертвой женщины. Ага, так значит парень использует тактику шока.
— Не особо приятное зрелище. — Вид у Кингмена был озабоченный, но он взглянул на страшно изуродованное женское тело, даже не вздрогнув. — Я должен откуда-то ее знать? Она моя сотрудница?
Все с озабоченностью в голосе, но без паники.
— Она работала в Маникюрном центре Тенди на Пятьдесят седьмой улице. — Шоковая выходка номер два. На редкость милый парнишка! Далеко не все кудесники с Уолл-стрит в курсе, что "Кармен Косметикс" принадлежит пакет в шестьдесят процентов от двадцати одного Косметического центра Тенди, заполнивших собой Манхэттен. Косметические центры Тенди использовали лаки только производства "Кармен Косметикс" и были открыты для посетителей семь дней в неделю, практически с рассвета до заката. Кто бы мог подумать, что вложенные сюда деньги, которые сам он называл "искупительными", превратят — при легком, но поистине волшебном маркетинговом участии "Кармен" — все эти крохотные забегаловки в популярнейшие косметические салоны города, соперничающие по своей внезапно обрушившейся популярности с "БУЛОЧКАМИ МИССИС ФИЛД"? Поистине, как прикосновение руки царя Мидаса: айн, цвайн, драй — и все как нельзя лучше.
— Итак, чем могу служить? Сигару? — Кингмен сел на край стола, предлагая коробку с фиделевскими "Монте-Кристо".
— Этот сорт не курю. — Спокойный взгляд сержанта Буффало сперва сосредоточился на кедровой сигаретнице, а затем на увеличенной фотографии Флинг, довлеющей над безбрежным пространством кингменовского письменного стола.
— Отложим сигары, но не тему разговора, так? — пошутил Кингмен. Он явно не был подозреваемым по делу и не чувствовал необходимости разыгрывать горе, увидев тело женщины, которую до того и в глаза не видел.