Сладость мести

Раутборд Шугар

Фредерик решил, что ей необходимо посвятить хотя бы недельку интенсивной аэробике и уходу за своей внешностью перед этой страшно ответственной серией снимков. А кроме того, не мешало бы исчезнуть на время из поля зрения публики, отвязаться от назойливых телерепортеров. Он не желал, чтобы Флинг заработала репутацию разрушительницы семьи — это был прямой путь к краху любой карьеры. Для Флинг будет лучше какое-то время совсем не видеться с Кингом. Она вполне сможет вернуться к огням рампы, когда страсти поутихнут. А потом, вдруг она за это время успеет позабыть о Кингмене Беддле?

Флинг

должна была привести себя в форму для съемки четырнадцати цветных глянцевых фотографий на страницах журнала, и может быть, — всего лишь, может быть! — для снимка на обложке. Фредерик с радостью отправился вместе с Флинг на этот курорт с его подземными ключами, где куча других нью-йоркских манекенщиц по обыкновению приводят себя в форму перед фотосъемкой, а влиятельные вашингтонские леди, жены крупных политиков, проводят в тишине и покое неделю за неделей, качая пресс и разгуливая без косметики, завязав волосы в конский хвост: здесь они могут ходить без грима, одеваться, как студентки, и не бояться, что их узнает какой-нибудь журналист.

Фредерик посвятил все время водной аэробике. У него были свои собственные планы — решил привести в форму свои бедра. Флинг не поскупилась оплатить пребывание здесь своего лучшего друга, которого она так редко видела за последнее время. Она была так занята то с Кингменом, то рекламировала пену для ванн "ФЛИНГ!" в универмагах страны, то снималась, то вместе с телекомпанией И-Пи-Эй участвовала в движении "Сохраним котиков!", что почти не видела Фредерика. Фредерик, правда, тоже был занят — за ним с утра до ночи, НАХТ УНД ТАГ, царственно ухаживал элегантный немецкий барон Вильгельм Вольфганг фон Штурм. В любом случае Фредерик обещал Флинг организовать шоппинг-тур в "БЛЭК" С ПЯТОЙ АВЕНЮ, если барон в конце концов решит присовокупить его к своей империи. Забавное будет зрелище, когда они вдвоем разгуляются в знаменитом универмаге, дав волю своим покупательским капризам!

— Семнадцать, восемнадцать, — пыхтела Флинг, — девятнадцать, двадцать.

Она с облегчением вздохнула, вспомнив, что через несколько дней этому издевательству над ее прессом и прочими мышцами придет конец.

— Отлично смотришься, детка, — крикнул ей Фредерик, по грудь упрятанный в "НАУТИЛУС" — машину для водных процедур. — Когда твои божественные снимки будут опубликованы в "Таун энд кантри", ты еще поблагодаришь меня за эти мучения.

Флинг застонала. Иногда она мечтала, чтобы Фредерик не был таким перфекционистом. Она содрогнулась, представив, что устроит ей Фредерик, когда она заработает свою первую морщину. Неохотно перейдя к положенным перебежкам в полуприсяде для укрепления бедер и ягодиц, она все же добросовестно запыхтела, но вдруг остановилась, уронив руки вдоль тела.

— Что случилось, дорогая? — осведомился Фредерик, перебираясь к водному тренажеру для разминки ног.

— О, Фредерик, мне бы очень хотелось, чтобы ты был со мной на фотосъемках. Я бы тогда чувствовала себя гораздо лучше в этой дали, в разлуке… со всеми на свете. — У нее был потерянный вид. — Ты долженпоехать. Тебе обязательно понравятсяГалапагосские острова. Там есть все наши любимые животные: морские львы, черепахи… —

Она взглянула, чтобы удостовериться, клюнул ли он на приманку.

— Но, дорогая, ты же знаешь, что на следующей неделе Вольфи предложил мне отправиться в свой фамильный замок, в Баварию, а раз Вольфи так хочет… В общем, я не собираюсь делать глупости.

— Как будто ты ими сейчас не занимаешься, — хихикнула Флинг, выпрямляясь после последнего шага в полуприсяде. Теперь снова за работу.

— Работа манекенщицы не знает перерывов, — вздохнула она.

— Ну, в конце концов, кое-кому из нас подвертывается за наши труды подходящий мужчина.

Фредерик опустил свои роскошные густые ресницы и с наслаждением сбросил нагрузки с голеней. Программа нагрузок и для него оказалась трудновата, но на следующей неделе он должен был выглядеть наилучшим образом — впереди была Германия. Предмет любования должен всегда сохраняться в наилучшем виде, чтобы на него всегда было приятно смотреть. В том мире, где жил Фредерик, это было правилом номер один. Вольфи тонко намекнул, что Фредерик сможет задержаться в замке подольше. Бавария! Там он никогда не был. Может быть, ему удастся покрасоваться в немецких ЛЯИДЕНХОЗЕН или в национальном баварском костюме?

— Когда будешь влюбляться в следующий раз, Флинг, выбирай холостого мужчину.

— Но, Фредерик, — проворковала Флинг, — если бы Кингмен не был женат, то я бы подумала, что он никому не нужен.

Иногда у Фредерика прямо-таки крыша ехала от простой, но чарующей логики Флинг. О, она даже сумела найти оправдание попытке самоубийства, которую предприняла жена Беддла! Хотя и переживала за нее всей душой. Это очаровательное создание даже представить себе не могло, что кто-то может пожелать себе смерти.

— Я останусь на весь день трупом, если немедленно не окунусь в этот голубой, зовущий к себе бассейн, — заявил Фредерик, выбираясь из сверкающей сталью и хромом машины. — И этот парнишка, тот, что дежурит в бассейне, без шуток очень мил.

— Фредерик, ты же сказал, что с этим завязано? Вспомни, ты же обещал мне!

— Смотреть — вовсе не предосудительно. Я всего лишь живой человек, ты же знаешь. — Он был кокеткой, не меньше, чем сама Флинг. — Собственно, меня пока еще официально не приглашали в Германию. Но, думаю Вольфи настроен очень и очень серьезно.

"Интересно, что можно считать серьезным в связи двух мужчин, — подумал Фредерик. — Свиданка по гроб жизни?"

— О, Фредерик, я бы так хотела, чтобы ты был счастлив. Я буду держать все пальцы скрещенными — и на руках, и на ногах.

— Подожди только, пока мы не окажемся в бассейне. Я не хочу, чтобы ты шлепнулась и расквасила свой всемирно известный носик.

Флинг и Фредерик, взявшись за руки, поспешили по коридору — гигантская кукла Барби и ее славный партнер Кен. Коридор был украшен полотнами и фотоколлажами бесконечно талантливого Майкла Фольбрахта, который когда-то приехал в "Укромную гавань", чтобы покончить с блестящей жизнью одного из самых знаменитых дизайнеров и стилистов. Он был автором платья, в котором Элизабет Тейлор объявила о начале церемонии инаугурации президента Буша, бывшего на тот момент всего лишь вице-президентом Бушем. ЭТО был вечерок!