Сладость мести

Раутборд Шугар

— Здесь чертовски шумно, я даже не расслышал, звякнул он своими тевтонскими шпорами или нет, — прокричал Фредерик Линн. Он не поверил глазам своим, увидев, как Флинг делает реверанс. Бедная милая Флинг, получив представление об этикете в своей несчастной школе Тела Христова, делает реверанс перед делягой бароном, ввалившимся в жаркую и потную дискотеку в черном костюме!

— Ну, ты даешь, Флинг!

Этот мужчина был старше Кингмена, определенно старше, но также чрезвычайно красив.

"Какой-нибудь барон-разбойник, голову даю на отсечение", — подумал Фредерик. В такие моменты, как этот, на него накатывала

ревность. Иногда, редко…

Он почувствовал, что Флинг потянула его за рукав.

— Мне нужно уйти отсюда. Мы сделали все, что надо было сделать. Хорошо бы теперь домой, а? На наряд все уже успели посмотреть, — прокричала она, сложив руки рупором и приставив к уху Фредерика.

— О, Флинг! Как ты можешь так поступать со мной?.. Именно тогда, когда мы начали ловить кайф! — Фредерик почувствовал, что у него начинает портиться настроение.

— Фредерик, ну, пожалуйста, Кингмен должен позвонить. — Флинг включила все свое обаяние, а на крайний случай приберегла слезы: Фредерик этого не переносил. — Не могу же я уйти отсюда одна? Тебе следуетпроводить меня домой.

Ее широко поставленные глаза смотрели на Фредерика, как два голубых озера, в которых он всегда непременно тонул.

Своим орлиным носом барон моментально учуял, что ему подворачивается шанс. Вечер обещал быть интересным — во всяком случае не менее интересным, чем покупка нового универмага.

Флинг послала несколько воздушных поцелуев публике и пожелала спокойной ночи столпившимся вокруг нее хорошеньким девушкам; смех ее звенел, как серебряный колокольчик.

"Очаровательно", — подумал барон, наблюдая, как парочка прощается с поклонниками. В это мгновенье они напоминали детей семейства ван Траппов из фильма "Звуки музыки", покидающих взрослую вечеринку и отправляющихся в спальню, где их разденут и уложат в кроватки.

— У меня здесь машина, позвольте вас подбросить.

На этот раз Фредерик готов был поклясться, что действительно слышал клацанье тевтонских шпор. Пробираясь вслед за бароном к выходу, Фредерик взял Флинг за руку и прошептал ей на ухо:

— Интересно, как полагается обращаться к баронам в постели?

— Вероятно, " ваше баронство", а как же еще? — хихикнула Флинг.

— В клуб "За стойкой", Ганс, — скомандовал барон шоферу в ливрее, вводя его в курс программы отдыха на остаток ночи. Назревала большая потеха. Флинг, Фредерик и барон-разбойник и миллиардер. До чего же хорошо, что универмаги не работают! Подумав об этом, Фредерик приготовился бодрствовать до утра.

— О, нет-нет-нет! — Флинг упала на оленью кожу заднего сиденья и до подбородка закуталась в мех шиншиллы. — Мне нужно было оказаться дома еще двенадцать минут назад. О, Господи!

Глаза Фредерика пошарили по заднему сиденью, и он почувствовал, как к его экстазу примешивается легкая паника. Оглядевшись, он увидел электронные часы, вделанные в пульт управления из полированного дерева. Это была не машина, это был голубой сон немецкого механизма.

"И все равно, через двенадцать минут она превратится в тыкву, — подумал он с сожалением, чувствуя, как в нем поднимается раздражение. — Почему Флинг надо прерывать нашу общую вечеринку?" — спросил он сам себя. Его все сильнее захлестывала обида — состояние души, которое

никак нельзя было списать на его "диско-бисквит".

Что-то чудесное должно было произойти этим вечером — но не происходило. Фредерик тяжело рухнул на сиденье рядом с Флинг — та по-прежнему тянула его за рукав, ныла: "Кингмен, Кингмен", — и несуразно заламывала руки, словно пыталась найти с ним общий язык, перейдя на азбуку для глухонемых.

Фредерик медленно закипал. Он не мог и не хотел понять, почему Флинг не хочет продолжить вечеринку хотя бы до рассвета. Зато, по-видимому, ее хорошо понял барон.

— Тогда сразу домой, моя дорогая. — Голос барона прозвучал неожиданно мягко и подкупающе естественно. Он положил одну руку поверх другой и молчал. Можно было подумать, что его с детства приучили не показывать на людях своего разочарования.

"И это называется лучшая подружка, — подумал Фредерик. — Г…о бесчувственное, а не подружка. Перед ней один из богатейших, элегантнейших и красивейших мужчин мира, он ухаживает за ней… он холост, черт возьми! И она намерена все это бросить коту под хвост и умчаться домой чтобы всю ночь с трепетом ждать, не позвонит ли ей ее женатый кобель!" Фредерик, чья запутанная и далекая от чистоты родословная имела своим побочным результатом его потрясающе красивую внешность, и посадкой, и всем своим точеным лицом демонстрировал разочарование. Он сейчас походил на скорбящего серафима. Она отмахивается от холостого миллиардера-барона! А заодно от его замка в Баварии, завешенного раритетами и бесценными произведениями искусства, от единственно твердой валюты в эпоху, когда деньги все быстрее превращаются в мусор.

Всю эту информацию ухитрилась ему выложить Линн Маньюлус, пока кортеж из трех автомобилей ехал к дверям клуба.

Черт возьми! Флинг — вот она, вздыхает по соседству — готова в любое мгновение сорваться с места и смотаться, чтобы ждать звонка от образцового мужа и семьянина Беддла. Иногда Фредерик мечтал, чтобы он с его образцово-арийской внешностью был девушкой. Уж тогда бы он не упустил удобного случая! Если на то пошло, то в принципе такой случай сейчас представился. Они могли бы составить вместе неподражаемое интернациональное трио. Он бы неотступно сопровождал барона и Флинг во всех их разъездах и выездах: идет ли речь о пляже в Монако или об одном из фамильных замков. Они бы вместе проводили зимы, кружась в вихре светских балов: Венский Охотничий бал, Миланский Оперный бал. Трио, вальсирующее по Европе! Но пока они молча сидят в роскошном лимузине, и Флинг не пытается проявить к барону даже вежливого интереса. Вот-вот она сбежит из королевского дворца и наверняка не догадается оставить номер телефона или хотя бы свой хрустальный башмачок! Ладно, он может сделать это и за нее.

Голос барона пробудил его от грез.

— Надеюсь, Золушкины двенадцать ударов в колокол не распространяются также и на вас, Фредерик? Говард держит для нас столик в дансинге.

— Пусть держит до последнего. — Фредерик ухмыльнулся, заложив ногу за ногу. Вот те на! Чем же это они с бароном будут заниматься? Снимать девочек? Гип-гип-ура!

Когда серо-голубой "даймлер" остановился у дома Флинг, Фредерик выскочил за девушкой, чтобы в целости и сохранности доставить ее до дверей. Она возбужденно чмокнула его в щеку под уличным фонарем.