Сладкий папочка
Шрифт:
Я отправилась на вечер со своей подругой Мэди и ее парнем Эрлом-младшим, сыном мясника. На вечере собралось по меньшей мере человек сто, повсюду – вдоль длинных столов и возле них – высились горы игрушек. Негромко звучала рождественская музыка. На импровизированной стойке с кофе в углу возвышались большие кофейники из нержавеющей стали и коробки с печеньями, покрытыми, как штукатуркой, белой глазурью. Стоя у стола рядом с другими за упаковкой подарков, я в шапке Санта-Клауса, которую кто-то напялил мне на голову, чувствовала себя каким-то рождественским гномом.
Народу
– Мои, – сказал парень. Другой рукой он откинул упавший мне на глаза хвост колпака Санта-Клауса и положил его мне на плечо.
Остаток вечера мы провели вместе, весело болтали, смеялись и в шутку подбирали друг другу подарки. Люк выбрал для меня тряпичную куклу с каштановыми кудряшками, а я для него – конструктор модели Х-крылого истребителя из «Звездных войн». В конце вечера Люк назначил мне свидание.
В Люке многое могло нравиться. Он был средним в хорошем смысле этого слова: умный, но не ботаник, физически развитый, но не качок. У него была приятная улыбка, правда, не такая, как у Харди. В его синих глазах не было того огненно-ледяного блеска, какой был в глазах Харди, а его темные волосы в отличие от густых и мягких, как мех норки, волос Харди были кудрявыми и жесткими. Не мог Люк похвастаться и особой значительностью, а также неукротимостью духа, отличавшими Харди. Но многое тем не менее их делало похожими: высокий рост, стать и, безусловно, мужественность.
Я в то время была особенно восприимчива к вниманию мужчин: в маленьком мирке Уэлкома, кажется, все уже имели пару. Да моя собственная мать бегала на свидания чаще, чем я. И вот мне встретился парень, похожий на Харди, без заморочек да к тому же был вполне мне доступен.
Как только мы с Люком стали встречаться чаще, нас стали воспринимать как пару, и другие мальчишки перестали меня донимать. Мне нравилась стабильность моего положения, нравилось быть не одной. Нравилось, что у меня появился тот, с кем можно гулять по школьным коридорам, обедать вместе, тот, кто возил меня поесть пиццу после игры в пятницу вечером.
Когда Люк в первый раз меня поцеловал, я с разочарованием обнаружила, что с поцелуями Харди этот поцелуй не имеет ровно ничего общего. Люк тогда привез меня домой после свидания. И прежде чем выйти из машины, нагнулся и прижался своими губами к моим. Я ответила ему тем же и постаралась пробудить в себе хоть какие-то чувства, однако ничего особенного не ощутила – лишь влагу чужого рта да скользкое касание его языка. Мое сознание оставалось безучастным к тому, что происходило с моим телом. Чувствуя вину и смущаясь своей холодности,
Чем дольше мы встречались, тем больше бывало поцелуев, объятий и робких прикосновений. Со временем я отучилась сравнивать Люка с Харди. Нас не окутывала таинственная магия, что-то не контачило в какой-то невидимой микросхеме ощущений и мыслей. Люк не принадлежал к числу тех, кто стремился во всем дойти до сути, и скрытая территория моего сердца его нисколько не интересовала.
Мама поначалу мои встречи с мальчиком старше меня не одобрила, но когда познакомилась с Люком, он ее очаровал.
– По-моему, он хороший мальчик, – сказала она мне после. – Если хочешь с ним встречаться – пожалуйста, я тебе разрешаю с тем условием, что ты не будешь нарушать комендантский час – будешь возвращаться домой до одиннадцати тридцати.
– Спасибо. – Я была благодарна маме за то, что она позволила мне встречаться с Люком, хотя какой-то затаившийся во мне бес так и подзуживал меня сказать: «А ведь он всего на год младше Харди».
Мама поняла мой немой вопрос.
– Это совсем другое.
Я знаю, почему она так сказала.
В свои девятнадцать Харди был мужчиной в большей степени, чем некоторые взрослые. Живя без отца, он научился нести на своих плечах груз ответственности за семью, обеспечивая мать и сестру с братьями. Он работал на износ, чтобы они и он сам могли выжить. Люка в отличие от Харди холили и лелеяли, и он ни минуты не сомневался, что все в жизни само будет плыть к нему в руки.
Если б я не знала Харди, то, возможно, со временем и стала бы питать к нему чувства. Но на тот момент это уже было невозможно. Все мои чувства приняли форму Харди, как мокрая кожа, которую, натянув на форму, оставили так сохнуть, и она затвердела на солнце до такой степени, что любая попытка изменить ее форму сломала бы ее.
Однажды вечером Люк привез меня к кому-то домой на какую-то вечеринку, устраиваемую в отсутствие родителей, отбывших на уик-энд. Там все были старше меня, и я тщетно высматривала среди гостей хоть одно знакомое лицо. Из динамиков в патио ревел тяжелый блюз-рок Стиви Рэя Воана. В толпе собравшихся тем временем раздавали пластиковые стаканчики с оранжевой жидкостью. Люк и мне принес такой, со смехом советуя не пить это сразу. На вкус содержимое напоминало спиртовой антисептик. Я пила маленькими глоточками, едкий напиток обжигал губы. Пока Люк стоял, разговаривая с друзьями, я, узнав, где туалет, ушла.
Со стаканчиком в руке я вошла внутрь и пошла по дому, делая вид, что не замечаю обжимающихся по темным углам парочек. Отыскав туалет, чудесным образом оказавшийся свободным, я вылила коктейль в унитаз.
Выйдя из туалета, я решила возвращаться другим маршрутом. Попасть на улицу через парадный вход и обогнуть дом снаружи было проще и уж точно куда менее неловко, чем возвращаться сквозь строй влюбленных. Однако, проходя мимо большой лестницы у входа, я заметила обнимающуюся парочку в темном углу.