Сладкий папочка

Клейпас Лиза

– Разве?

Она помешивала в большой кастрюле на плите что-то пахнущее воском, собираясь разлить содержимое в ряд прозрачных аптекарских банок.

– Неправда, когда говорят, что родители всех своих детей любят одинаково, – сказала она спокойно. – Вовсе нет. Кто-то из детей всегда самый любимый. У твоей мамы любимая ты.

– А я хочу, чтобы ею была Каррингтон.

– Со временем твоя мама к ней привяжется. Любовь не обязательно бывает с первого взгляда. – Она опустила в кастрюлю половник из нержавейки и зачерпнула оттуда голубой воск. – Порой сначала нужно узнать друг друга.

– Но на это не должно уходить так много времени, – возразила

я.

Щеки мисс Марвы затряслись от смеха.

– На это может уйти вся жизнь, Либерти.

На сей раз смех ее прозвучал невесело. Я знала без вопросов, что она в эту минуту подумала о своей собственной дочери, женщине по имени Марисоль, которая жила в Далласе и никогда ее не навещала. Мисс Марва однажды описала Марисоль – плод непродолжительного и давнего брака – как мятущуюся душу, склонную к пагубным привычкам, навязчивым идеям и неразборчивым связям.

– Отчего она такая? – задала я вопрос мисс Марве, выслушав рассказ о Марисоль и ожидая, что мисс Марва выложит сейчас передо мной, как песочное тесто для печений на противень, одну за другой все причины.

– Бог такой создал, – ответила мисс Марва просто и без горечи. Кроме этого, были и другие разговоры на эту тему, и я поняла: в вопросе о том, что важнее – природа или воспитание, мисс Марва твердо придерживалась первого. Что до меня, то я не была в этом так уверена.

Всякий раз, как я появлялась вместе с Каррингтон, все вокруг думали, что она моя дочь, не важно, что я черноволосая, с кожей янтарного цвета, а Каррингтон светленькая, точно белая маргаритка.

– Во сколько же они теперь рожают? – услышала я за спиной восклицание какой-то женщины, толкая по залу торгового центра коляску с Каррингтон.

Мужской голос с явной неприязнью ответил:

– Мексиканцы! Что с них взять? К тому времени, как ей исполнится двадцать, она их уже с десяток нарожает. И все будут жить за счет налогоплательщиков.

– Тс, потише, – сделала ему замечание женщина.

Я ускорила шаг и завернула в ближайший отдел. Мое лицо пылало от стыда и гнева. Таков общий стереотип: мексиканские девушки начинают заниматься сексом рано и часто, плодятся как кролики, имеют вулканический темперамент и любят готовить.

На стендах при входе в супермаркет то и дело появлялись рекламные объявления с фотографиями и характеристикой мексиканских невест по почте. «Этим очаровательным девушкам нравится быть женщинами, – говорилось в объявлениях. – Им ни к чему соперничать с мужчинами. У жены-мексиканки с ее традиционными ценностями вы и ваша карьера будете на первом плане. В отличие от эмансипированных американок мексиканские женщины не требуют ничего, кроме доброго к себе отношения».

То же можно сказать и о многих женщинах, живущих с Техасе. Я со своей стороны надеялась, что никому из мужчин никогда не придет в голову, что он со своей карьерой в моей жизни будет занимать первое место.

Время в предпоследнем классе летело стремительно. Мамино настроение благодаря антидепрессантам, которые ей прописал врач, существенно улучшилось. Она обрела прежнюю форму, к ней вернулось ее чувство юмора, и у нас часто звонил телефон. Мама редко приводила мужчин к нам в трейлер и почти никогда не проводила всю ночь вдали от нас с Каррингтон. Но ее странные исчезновения – отъезды на целый день без каких бы то ни было объяснений – по-прежнему продолжались. После них она всегда бывала спокойной и до странности миролюбивой, точно после долгих молитв и поста. Я против ее отъездов не возражала. Они всегда оказывали на нее благотворное воздействие, а позаботиться

о Каррингтон для меня не составляло труда.

Обращаться к Харди я старалась как можно реже, поскольку наши встречи приносили нам обоим скорее разочарование и расстройство, чем удовольствие. Харди твердо решил обращаться со мной как со своей младшей сестрой, а я пыталась подыгрывать ему, вот только это притворство плохо удавалось и казалось неуместным.

Харди трудился на расчистке полей и на других тяжелых работах, огрублявших его тело и дух. Озорной блеск его глаз потух, сменившись мутным непокорным взглядом. Его сверстники собирались учиться в колледжах, а он, казалось, застрял здесь навсегда, и это отсутствие перспектив разрушало его изнутри. Выбор перед ребятами вроде Харди после окончания средней школы был невелик – либо иди в нефтехимию в «Стерлинг» или «Валеро», либо горбаться на строительстве дорог.

Мои перспективы после школы были ничуть не радужнее. Никакими особыми талантами, которые позволили бы мне получить стипендию, я не блистала. Я даже и летом-то еще ни разу не работала, чтобы получить опыт, который можно было бы вписать в резюме.

– Ты умеешь нянчиться с малышами, – сказала моя подруга Люси. – Ты можешь работать в детском саду или помощницей учителя начальных классов.

– Я умею нянчиться только с Каррингтон, – отвечала я. – Возиться с чужими детьми мне вряд ли захочется.

Люси погрузилась в безрадостные размышления о моей возможной профессии и в итоге решила, что мне следует выучиться на косметолога.

– Тебе ведь нравится делать макияж и прически, – сказала она. И это было правдой. Но курсы по подготовке косметологов обошлись бы недешево. Я задумалась, как отреагировала бы мама, попроси я у нее несколько тысяч на учебу. А еще мне было интересно, что она думает насчет моего будущего, если она вообще думает об этом. Но она скорее всего не задумывалась о моем будущем. Мама предпочитала жить сегодняшним днем. А потому я отложила этот разговор на потом, решив предложить свою идею, когда мама будет готова обсудить этот вопрос.

Пришла зима, и у меня появился парень по имени Люк Бишоп, сын владельца салона по продаже автомобилей. Люк играл в футбольной команде (если точно, то он занял место защитника вместо Харди, который травмировал колено), но о спортивной карьере и не помышлял. Финансовый статус его семьи позволил бы ему учиться в любом колледже. Это был красивый темноволосый и голубоглазый парень. И его внешнего сходства с Харди хватило, чтобы меня привлечь.

Я познакомилась с Люком на благотворительном вечере «Блу Санта» [9] незадолго до Рождества. Это была ежегодно проводимая местными правоохранительными органами кампания по сбору игрушек для подарков детям из нуждающихся семей. Почти весь декабрь игрушки собирали, складывали и сортировали, а двадцать первого вечером в полицейском участке упаковывали. Участие в этом мог принять любой желающий. Тренер по футболу велел членам своей команды оказать посильную помощь в любом качестве: кто хотел, мог либо собирать игрушки, либо помочь в упаковке подарков на вечере, либо разносить их детям накануне Рождества.

9

«Блу Санта» – программа помощи неимущим и нуждающимся, задействованная в 1972 г. полицейским участком города Остин (штат Техас), в соответствии с которой детям из бедных семей собираются рождественские подарки.