Сладкая Валентина
Шрифт:
И если бы работа в эту неделю не приносила таких денег, я бы закрылась и уехала куда-нибудь в отпуск.
Вместо этого я трудилась как проклятая, пытаясь заработать три четверти моего годового дохода, чтобы затем в ночь дня святого Валентина полностью истощенной придти домой, съесть пинту мороженного Баскин и Робинсон и засесть за просмотр «Отчаянных домохозяек». Уж у них-то жизнь была куда более запутанной, чем у меня, разве нет? Я усердно работала, каждый день делая то, что мне нравилось, и приходила домой, где не было никого, способного разделить мои переживания, кроме кота по имени Кексик.
Мы
Так что, полагаю, Нокс был прав, говоря, что мне нужен перерыв.
Наконец, я уступила.
– Пять минут, но затем я вернусь к готовке.
Он мягко поцеловал меня в шею и усмехнулся.
– Прекрасно, иди и присядь. Позволь мне обслужить тебя.
Я почти рухнула на пол к его ногам.
Я не знала, откуда, черт подери, взялся Нокс, но он мне нравился все сильнее с каждым мгновением.
– Итак, как давно открылась «Сладкоежка»? – спросил он чуть позже, когда мы уселись друг напротив друга возле окна за маленьким столиком для двоих.
– Чуть больше двух лет назад. До этого я работала в нескольких пекарнях, но ни в одной из них не хотели пробовать ничего из новинок, которые я готовила. Я хотела работать со всем известными десертами, но как-то их переделывать, используя натуральные ингредиенты. Так, чтобы вкус у них был тот, что мы помним, даже если выглядят они совершенно иначе.
Нокс кивнул, отламывая кусочек круассана, а затем приоткрыл свои полные губы, чтобы положить его в рот. Эти дьявольские губы. Отвлекающие губы. Я задумалась о том, на что было бы похоже, если бы они заскользили по моей груди. Мои соски напряглись, стоило мне только представить это.
Вчера я совершила ошибку, надев топ с глубоким вырезом, но он был одним из самых удобных и в тоже время подходящих для работы. Ну, или я так думала. До тех пор, пока Нокс не вынудил меня склониться, открывая его жадному взгляду прекрасный вид на ложбинку моей груди... и он, конечно же, не преминул воспользоваться представленной возможностью.
Каждый раз, когда Нокс наблюдал за мной, казалось, что он готов был буквально съесть меня, и почему же это казалось таким прекрасным и правильным? Почему я возбуждалась от одной только мысли о том, что он мог бы все это сделать со мной? Я никогда особо много не интересовалась сексом – какие-то отношения с парочкой парней, но ничего серьезного.
Однако этот мужчина был старше и опытней.
– Когда закончится ремонт в соседнем помещении? – я постаралась перевести разговор.
– Через пару недель. Электрики начнут работать чуть позже на этой неделе, и все пойдет к завершению. А шумные работы закончатся в ближайшие дни, – Нокс склонил голову на бок, когда заговорил.
– Вы довольно сильно мешали на этой неделе, – я откусила небольшой кусочек от своего круассана. Шоколадный соус с легким привкусом кайенского перца – это каждый раз порождало такое приятное тепло в животе. Мои шоколадные круассаны были убийственными.
– Все честно, Валентина, – взгляд Нокса метнулся к моим глазам, а ухмылка изогнула его губы. – Ты тоже довольно серьезное отвлечение.
Его слова врезались в голову подобно медленно движущемуся локомотиву.
Я – отвлечение?
– Каким же таким удивительным способом я могла отвлечь тебя? – мой голос поднялся на целую
Улыбка Нокса стала шире. Будь прокляты эти чертовы ямочки на его щеках.
– Ты не видишь, как мужчины реагируют на тебя, да? – мой взгляд упал на его руки, отламывающие еще один кусочек круассана, а после кладущие его в рот. – От одного твоего вида у мужчин текут чертовы слюни, Валентина. Каждый из ублюдков в соседнем помещении хочет нагнуть тебя и посмотреть, что скрывается под этим игривым маленьким передничком, в котором ты тут расхаживаешь.
– Расхаживаю? – я фактически подскочила на стуле, моя кровь вскипела. – Я знала, что строители – просто свиньи, но начинала думать, что хотя бы ты не такой как все, Нокс.
Он прикрыл глаза, когда я встала со стула, вытирая ладони о самодельный фартук. Тот самый, что дала мне моя бабушка, тот самый, о котором говорил Нокс, и тот, который я больше всего любила.
– Можешь быть свободен, иди, развлекайся с кем-то другим.
Его смех раздался мне в след. Отходя, я чувствовала, как взглядом Нокс поедал меня, и пожалела, что решила сегодня надеть юбку. Водолазка, которую я выбрала с утра, внезапно стала душить. Я ненавидела, когда мужчины глазели на меня – это было отвратительно. Однако, когда это был Нокс, я отчего-то испытывала удовлетворение. Откуда появлялись восхищение, согласие и желание, от которых кружилась голова?
– Я не собираюсь развлекаться где-то еще, Валентина, – Нокс оказался прямо за мной, одна его рука легла мне на спину. Он проявлял себя джентльменом? Или это признак собственничества? Я не была уверена, но мне нравились оба варианта. – Твои таланты слишком сладкие, чтобы просто так пройти мимо. Но я должен вернуться к работе и попробовать на ней сосредоточиться вместо того, чтобы погружаться в мысли о тебе и том, насколько сладкой ты будешь на вкус.
Я втянула в себя воздух, внезапно сожалея об утрате, которую ощутила, стоило Ноксу убрать ладонь с моей спины и уйти.
К черту Нокса.
К черту меня.
И почему эти шовинистические задницы, околачивающиеся по соседству, не могли исчезнуть из моей жизни прямо сейчас?
Глава 3
Валентина
Чуть позже тем же вечером, после того как пекарня давно уже была закрыта, я все еще усердно работала на кухне. Сладкий запах карамели заполнял мой нос, пока я помешивала кипящую на плите кастрюлю. Еще одна партия душистых пралине и тогда, возможно, я смогу подумать о том, чтобы прибраться и пойти домой на ночь.
Может, по дороге к себе я возьму пиццу и успею посмотреть какое-нибудь позднее шоу, прежде чем провалюсь в пятичасовой сон, чтобы завтра в точности повторить свой распорядок.
Фу.
Неделя перед днем Святого Валентина – это ад.
Я добавила ванили в кастрюлю, в тот же момент, как звуки песни Нила Янга «Полная Луна» донеслись до меня через стену. Я инстинктивно вздохнула. Каждый раз, когда я слышала эту мелодию, она возвращала меня в юность, напоминая об отце и матери. О том, как его руки обвивались вокруг ее талии, а мама утыкалась лицом в шею отца. Их любовь была так прекрасна, а эта песня воскрешала воспоминания о ней. Мне хотелось таких же чувств. Я жаждала кого-то, с кем могла бы разделить все – совсем как у моих родителей.