Сладкая горечь
Шрифт:
Клиффорд вырулил из замка и направил машину по дороге к городку. Огни фар скользили по горам. С другой стороны виднелись далекое побережье и россыпи огней. Воздух был необычайно прозрачен, красота вокруг была необыкновенная, и Клиффорд от души наслаждался обществом прелестной девушки. Волосы Рейни благоухали волшебным ароматом. В безотчетном порыве Клиффорд наклонился и поцеловал ее оголенное плечо.
— Сердце мое, ты себе и вообразить не можешь, как я без тебя скучал! Разреши мне хотя бы на минуту остановить машину
Но Рейни отстранилась. Сейчас ей было не до мужчин вообще. Она лишь поежилась, услышав знакомые ласковые слова. Ее душа разрывалась на части. С одной стороны, она стремилась к Клиффорду, с другой — изнывала от жалости к Арману… Но в одном она не сомневалась: нужно было во что бы то ни стало выяснить обстоятельства происшедшего. Не могла же она вечно находиться в неведении!
17
В прелестной гостиной Андрины де Шани окна были распахнуты настежь — прямо в изумительный вечер. Арман поцеловал графине руку. Графиня была в своем любимом черном платье, а в гладко зачесанных назад волосах красовался ее любимый гребень.
— Мой дорогой мальчик, — пробормотала она, — ты уже виделся с Рейни?
— Нет, — ответил он.
— Полагаю, она уже готова и ждет тебя. По крайней мере так сказала Елена.
— Нет, я ее не видел, — повторил Арман.
Графиня улыбнулась и, отставив в сторону эбонитовую тросточку, уселась в кресло.
— Тогда нужно набраться терпения. Вероятно, она хлопочет, чтобы на столе все было безукоризненно. Она обожает праздники, а этот вечер — особенный!
— Да, особенный, — рассеянно повторил он.
Сегодня Арман тоже принарядился. На нем были белый смокинг и черный галстук. В этом непривычном наряде ему было не слишком уютно, но держался он с подобающим достоинством. Он был так безудержно счастлив, что в глазах у него слегка рябило. В кармане у него дожидалось своего часа бабушкино кольцо. По дороге из Канн он заехал в маленькую церковь, в которой Рейни хотела венчаться. Правда, перед этим ему все же пришлось встретиться с Ивонн Тибо. Верный данному обещанию, он заехал к ней днем, когда уехал из Шани.
Ивонн уже дожидалась его. Шампанское охлаждалось в ведерке со льдом. На блюде красовались бутерброды с икрой. Все говорило о том, что у Ивонн теперь водятся денежки. Она подыскала себе дорогую квартиру на взморье. К этой встрече она вырядилась в полупрозрачное черное шелковое платье, которое прекрасно гармонировало с ее рыжими волосами и ослепительно белой кожей. На этот раз ее волосы не были уложены в затейливые букли, а были распущены по плечам — прямо как у божественной Риты Хейворт.
Впрочем, у Армана при виде ее возникла лишь одна мысль: как бы поскорее уйти. Красотка в шикарных апартаментах больше не манила его. После их последнего свидания дома у Армана вряд ли что-нибудь могло изменить его отношение
Она отчаянно хотела возбудить в нем прежнюю страсть и… промахнулась. Произошла обычная сцена — из тех, от которых Арман так уставал и которые его даже пугали. С первых дней знакомства он сомневался в ее здравомыслии, а теперь убедился окончательно, что у Ивонн «не все дома». Однако, когда Ивонн завизжала, как базарная торговка, и стала угрожать, что отомстит, Арман поверил. Несмотря на собственное раздражение, он попытался вразумить ее и стал взывать ко всему лучшему, что было в душе Ивонн.
— Мы с тобой давным-давно расстались, — говорил он. — Ты была замужем, и сейчас у тебя своя жизнь. Что тебе от меня нужно?
— Я хочу, чтобы мы снова были любовниками! — заявила Ивонн, устремив на него горящий взгляд. — Я хочу, чтобы ты женился на мне! Я всегда сходила по тебе с ума и сейчас схожу! — прибавила она.
Когда он попытался возразить, она принялась проклинать внучку графини, которая увела у нее возлюбленного. В конце концов Арман был вынужден сказать Ивонн всю правду.
— Ну хорошо… Я действительно собираюсь жениться на мадемуазель Оливент. Через несколько дней объявление о нашей помолвке появится в газетах. Может быть, тогда ты сама поймешь, что я больше не смогу быть с тобой, Ивонн…
Она ответила бурными рыданиями и новыми проклятиями. Она отправится в Шани и расскажет этой мадемуазель все.
— Если ты поедешь в Шани, — устало проговорил Арман, — тебя попросят убраться восвояси. Это не будет приятно ни тебе, ни мне. Что же касается моей невесты, то ее не интересует моя жизнь до знакомства с ней.
— Ну это мы еще посмотрим! — проворчала Ивонн.
Когда Арман выходил от своей бывшей возлюбленной, эта злобная фраза эхом отдавалась у него в ушах.
Теперь он старался не вспоминать об Ивонн. Нужно было привести свое настроение в соответствие с торжественным моментом. «К сожалению, — с грустью и необычным для него цинизмом подумал Арман, — жизнь такая штука, что полного счастья никогда не бывает…»
Но куда запропастилась Рейни? Графиня начала проявлять нетерпение и попросила Армана подергать шнурок звонка, чтобы вызвать Елену. Когда пожилая служанка появилась на пороге, Андрина де Шани сказала:
— Зажги свечи и, пожалуйста, передай мадемуазель, что мы ее ждем. Где она ходит?
Боясь взглянуть на хозяйку, Елена потупилась и что-то невнятно пробормотала. Потом достала спички и принялась зажигать высокие восковые свечи.
— Елена, — прикрикнула строгая графиня, — что ты мешкаешь? Пойди разыщи мадемуазель!
Пожилая служанка затрепетала от испуга.
— Мадам графиня… прошу прощения… Мадемуазель уехала…
Арман, скрестив руки на груди, рассматривал один из древних фамильных портретов, но, услышав бормотание служанки, круто обернулся.