Слабо влюбиться
Шрифт:
– Доброе утро, – вежливо улыбнулась Аня. – Как ваше здоровье?
– Лучше, – прохрипел Неверящий. – Но горло болит.
Да Аня и сама это прекрасно слышала…
Виктор отлично выспался под дождь и проснулся рано. Проинспектировав запасы на кухне, он пришел к выводу, что нужно заказать что-нибудь съедобное на завтрак. Жевать сырую гречку он не желал.
Работавшая круглосуточно пиццерия быстро прислала заказ. И к появлению на кухне журналистки можно было садиться завтракать.
– Доброе утро, – вежливо
– Лучше, – прохрипел Виктор, внимательно рассматривая тот ужасный наряд, в котором она появилась. Вот уж по чему точно плакал музей древностей. – Но горло болит.
Горло на самом деле болело не так уж и сильно, глотать уж точно можно было. А вот с интервью Виктор решил тянуть до последнего. Все, что хотел, он уже сказал. А новое… Что можно сказать о творчестве нового? Есть оно и есть, это творчество. Виктор старался поменьше думать о самом процессе. Ему хватало мыслей о книгах и историй, так и норовивших вылиться на «бумагу». Придумывать еще и философское обоснование для всего этого? Нет уж, увольте.
– Слышу, – кивнула журналистка. Смотрела она при этом не на Виктора, а на коробки с пиццей. Вот уж любительница вредной пищи. И не боится же растолстеть. – Надеюсь, до моего отъезда вы поправитесь.
Ели молча. Пицца буквально исчезала с тарелок. Виктор, сидевший вчера на вынужденной диете, на этот раз глотал куски много и часто, надеясь, что в желудке все переварится. Ел и думал, что надо бы подарить журналистке нормальную одежду. А то выглядит, как нищенка, прямиком с паперти. Да вот только она гордая, еще пошлет его с его добрыми намерениями куда подальше.
– Вы опять у меня хвост или рога увидели? – чуть иронично спросила журналистка. С пиццей она уже расправилась и сейчас пила кофе.
– Я на вас платье увидел. Сколько ему веков? Пожалейте старушку.
– Простите, что оскорбляю ваш изысканный вкус, – ну вот, точно обиделась, – но я уж сама решу, что мне носить.
Журналистка подскочила, оставила на столе не допитый кофе и выскочила в коридор.
Виктор проводил ее внимательным взглядом. Женщины. Поди их пойми. Взяла и обиделась на правду.
Глава 22
Аня сама не поняла, почему ее так задели слова Неверящего. Вроде обычное хамство, которое Аня давно научилась пропускать мимо ушей, а в груди все равно бурлило негодование. Сволочь! Богатая зажравшаяся сволочь! Он не знает, что такое – экономить каждую копейку на еде, чтобы потом купить раз в четыре-пять лет зимние сапоги, потому что старые давно пора было вынести на мусорку! Нет, у него все есть! Даже кофемашина, которая стоила больше ста тысяч! Он никогда не голодал двое-трое суток до стипендии, просто потому что деньги закончились, а подработок не намечалось!
И вот теперь этот скотина, ничего не умевший делать в реальности, рассуждает об Аниной одежде! А у самого носки стоят дороже, чем Аня зарабатывает в удачный месяц!
Забыв допить любимый кофе, Аня выскочила сначала из кухни, а потом и
А потому Аня примчалась на аллею в саду, плюхнулась на одну из лавочек и прикрыла глаза. Ничего, все пройдет. Все совсем скоро пройдет. Она выберется из этой сволочной нищеты! И тогда ни один урод не посмеет ткнуть пальцем в ее одежду!
О хорошей, качественной одежде Аня мечтала с тех пор, как стала понимать, что ее семья живет слишком бедно по сравнению со многими даже в поселке, не то что в городе. Поговорка «в тесноте да не в обиде» ее совсем не устраивала, как и «Не одежда красит человека, а человек одежду». В том мире, в котором жила Аня, красила именно одежда.
И поэтому Аня мечтала, постоянно и пока тщетно мечтала, и о дорогой одежде, и о своем жилье, да и о недешевой машине-иномарке тоже. Неверящий своим бестактным замечанием разбередил давнишнюю рану.
– Сволочь, – Аня в бессильной злобе сжала кулаки, – ничего, я еще выпущу статью с твоим интервью!
До конца дня они так и не встретились. Журналистка избегала его, появлялась на кухне, только когда Виктор работал в кабинете. Специально караулить ее Виктор не видел смысла. Ничего такого оскорбительного он не сказал, просто отметил факт, вот и все. Да она и сама должна была понимать, что ее платье выглядит музейным экземпляром. И вообще, женщинам свойственно раздувать проблемы из пустяков, это Виктор уже уяснил из общения с матерью. Да и Антон частенько о своих пассиях рассказывал. Виктор все старательно запоминал.
Книга писалась легко, что удивительно. Вот только сюжет Виктора беспокоил. Он упорно стремился не туда, куда следовало. Виктор сам не заметил, как его герой, закоренелый холостяк, вдруг сделал предложение героине, причем буквально через пару недель после того, как затащил ее в постель.
И эта сучка взяла и согласилась!
Впрочем, как раз ее согласие Виктора не удивило. Он не мог понять, откуда вдруг взялось своеволие у послушного до того героя. И еще ему не нравилось, что дело двигалось к логическому, но при этом счастливому концу. Это у него-то, уверенного, что в реальности не бывает слащавых историй с хэппи-эндом!
Нет, издатель, конечно, придет в восторг, он давно уговаривал Виктора написать что-то подобное. Но сама ситуация Виктору категорически не нравилась. Прежде его герои полностью подчинялись и сюжету, и желаниям Виктора. А сейчас вдруг выказали волю.
И Виктор стоял на развилке. С одной стороны, можно было для разнообразия написать отличный от обычных конец. Но с другой… Может, измену какую написать? Причем двойную, чтобы у героев не оставалось и шанса на примирение? Но в том-то и дело, что изменить герой мог только по пьяни. Он, похоже, слишком сильно втрескался в героиню.