Сквозь

Анатолий Буравин

Тут дверь распахнулась и в комнату зашли двое мужиков. Видно, телохранители Андрея. Потом зашел и сам Андрей. Седой поднял брови вверх - он очень удивился. Его друг полностью изменился. Выросли усы и борода, поменялась прическа, и он даже покрасил волосы в черный цвет. Если не видел его уже несколько лет, то можно подумать, что это совсем другой человек. Седому так и показалось. Казалось, что Андрей полностью поменял имидж жизни.

– Привет, - первый начал разговор Андрей, садясь за стол.

– Привет, - ответил Седой, -

ты сильно изменился.

Андрей хмыкнул:

– Ну да, прошло два года. Мне надоело жить обычной жизнью. Теперь, когда умер отец... да что мы обо мне, как ты?

– Чем-то хорошо, чем-то не очень. Хорошо то, что я сейчас живу. Что сказать - везет. А не очень то, что мне нужны деньги.

– Ну?

Седой почесал себя за ухом:

– Чо ну, влез я по самую шею, влез я в такие долги! К этому... как его... а, к Немцу!

– К Немцу?
– переспросил Андрей, чуть привстав с кресла.

– Да.

– Так это ж мой самый хужий враг, он меня уже два раза пытался убить.

Немец - это главный на рэкэте. Мафия с рэкэтом давно ведет войну. Обычные люди этого не замечают.

– Как это два раза он пытался тебя убить?

– Ну два. Один раз я иду по улице, а тут из-за угла мужик выбегает с пистолетом в руке и в меня стреляет. Повезло, что только ранило, - ответил Андрей.

– А второй случай?

– Да второй похожий.

Вдруг на улице послышался гул вертолета, крики. Андрей подбежал к окну. Тут снизувверх стал подниматься небольшой вертолет. К нему был прикреплен пулемет, и держался за пулемет человек в маске. Он ехидно смеялся и глядел на Андрея.

– Это люди Немца!!!
– крикнул Андрей Седому.

Двое телохранителей, которые стояли возле двери, вытащив из кармана по пистолету, прикрыли Андрея своими телами. По ушам ударил звон стекол. Седому было видно как двое телохранителей упали на пол. Лицо Седого было полно недоразумения. Еще секунду назад он был тихий и спокойный. Седой резко прыгнул за стол. Тут в дверь ворвались еще двое мужиков с калашами. Но и они сразу же повалились на пол все в крови. Один калаш отлетел в сторону Седого. Он взял калаш и крепко сжал его в руках. Так этому его учили в армии.

Напротив его стояло зеркало. Он хорошо видел вертолет и человека в маске. Но он не видел только Андрея и его телохранителей. Седой увидел как человек в маске вытащил гранату и отдернул чеку. Потом кинул гранату в комнату.

Седой весь сжался и придвинулся к стене. Граната упала на пол и... Седой услышал оглушающий взрыв. Зеркало превратилось в мелкие осколки стекла. Модный кабинет превратился на жалкий и дряхлый подвал. Где все валяется не там, где надо.

Седой услышал гул вертолета. Он понял, что человек в маске подумал, что в комнате уже нет никого в живых. А зря, а зря!!! Вертолет улетел. Через несколько мгновений Седой встал и осмотрелся. Возле двери лежали окровавленные тела телохранителей. Он повернулся и увидел Андрея.

Андрей лежал на полу и ничего не говорил. И никогда больше не заговорит.

Седой кинулся к двери. Он вышел и увидел как к двери подбежали десять мужиков с калашами. Наверно Андрей любил АК.

– Поздно, - тихо сказал Седой телохранителям.

Он направился к лифту. Вспомнил слова Андрея: "Это люди Немца!!!"

Настроение у него было не самое лучшее. Он сел в свой мерс и сказал шоферу:

– Ну, давай домой.

Машина затяжным рывком повернула за угол и поехала очень медленно. Шофер, наверное, понял, что Седому нужно подумать.

Папа, я от тебя ничего не приму.

Пусть и в конце приму.

Но пока я жив,

Я от тебя ничего не приму.

***

– Толик, лезь на стул, рассказывай стих, ты ведь так хорошо умеешь!

Не буду, не хочу, если просто стихи говорить, то все хорошо, а это мой стих, мое родное, любимое, в этом сам весь я.

– Толик, хватит ныть, давай. Ну, пожалуйста.

Тривиальный мелкий бес

Рукотворный город неба

Ты ползешь, тяжелый вес,

Жалкая амеба.

И диванный унитаз

Красками сверкает

Бровь к губе, целуй кисет

Смерть улетает.

Я хожу по дому голый

Тишина скрепит дверьми

Страх мой высечен из боли

Соткан близкими людьми.

Уготован мне путь смерти

Заколоченный отряд

Я скажу,

Вы мне поверьте

Встаньте в ряд, все встаньте в ряд!

Деревянный крепкий стул, ухватился, вскочил. Хранимая комната, близкие аплодисменты, краснею, почти плачу от предчувствия, стыдно.

– Давай, Толик, ну. Рассказывай!

Резкие бьющиеся ладони, улыбки.

Я хочу не стих рассказывать, я хочу говорить, что у меня на душе.

– Стих рассказывай! Просим, просим...!

Лампочкой в лицо, обоями по глазам, пытаюсь увидеть в белых обоях и потолке синеву, синий.

Вышел из палаты,

Дверь за собой прикрыл.

Тихий коридор

Синей краской вскрыл

Все мои начинания, чувства, страхи.

Длинные скамейки

С тяжелой ночной тенью.

Я прах и во прахе,

Ногой по паркету, рукой опираясь о стену,

Двигаю тело вдоль коридора.

Чувствую мертвую вену

На левом запястье.

Густые тени

На пол ложатся кусками.

Кривыми прямоугольниками

С крестами

От окон.

Двигаюсь вдоль коридора,

Ощущаю в третьем окне луну.

Пустой коридор

И белые высокие двери.

Справа. Вздор.

Этого просто не может быть.

Это все нереально.

Но все слишком четко