Сквозь

Анатолий Буравин

За время написания этого текста (особенно, первой его части), я постоянно проверял статистику документа. Сколько символов с проблемами и без пробелов я написал. Скачал несколько книг, проверял их статистику (книги 3 скачал, так, на глаз), думал, сколько будет у меня. А у меня получается так как есть, никакого подгона. Горжусь ли? Да похую вообще, что ты в принципе думаешь о каких-то блядь символах. "А что бы с тобой сделали в тюрьме?", - подумал Седой. Словно проступительной чертой. Возник. Из тюрьмы сбежавшей.

***

– Подождите. У меня блядь вопрос, - сказал Рон - какого хуя ты меня унижаешь?

– Я прошу прощения перед всеми, было дело. Рон, прошу прощения, - произнес я в комнате голосом - Больше такого не повторится.

***

Что останется тебе перед смертельным прыжком

Одинокого волка в защиту стаи?

Только стыдливый в горле ком

И сбить деревянные сваи.

Прыть моя на остановке

Заключается в неведении

Смертельной

дозы смерти

Заключается в невиденьи

Смерти один на один

В бою с куклами

Кулаками

Божьим началом.

Предметы были в комнате. Я был в комнате тоже. Я был в комнате. Предметы были в комнате тоже.

Шелестяще-больно распахнулись вдруг двери. 4 слабых тела, впихнутые в комнатную очередь, вникли и поредели среди пространственного воздуха. Атаель встал молча около двери. Солдат. Седой сел на пол около стены, оперся спиной, закинул голову кверху подбородком, смотрел в меня строго, вызывающе и с пониманием. Заключенный. Рон прытнул. Неудачник. Соркош зашел последним и оглянулся. Посмотрел на меня в последнюю очередь. Шерстяще улыбнулся. Мой.

Я сидел на стуле. Стол вдавливал сверху руками. Комната застыла и панически задергалась. Стихийное бедствие облачило Эммануила, который жадно всматривал комнату за окном, но в комнате не был. Поникло мое сознание, поникло мое тело, глаза в глаза ударяли беспечным, хотелось кашлять и ничего не хотелось. Обнажить сердце свое. Обнажить руки замерзшие. Крикливо выдвинуться вороном, улететь за высь, поникнуть вороном, забирать слово обратно. Сегодня мы забираем слово обратно.

Не сказал бы, что время замедлилось. Возможно, оно замедлилось для меня, но не для времени. Комната деревянная, комната в обоях, стул, стол, не тронутая книжная полка, в тумане взгляд, панический отдых, всего лишь нужно больше спать и быть, скажи мне, друг, что ответишь ты мне, когда выльется все наружу, что скажешь ты мне, когда слой разойдется со слоем в стороны, когда помутневший рассудок исказит выдвижение тебя. Я хотел бы, чтобы буквы пропали, чтобы не трогали меня своими скользкими и липкими мною, чтобы ты, чтобы ты, кому это высказать, кому это высказать, идентичность, высказанность, переломность, точка. С трудом понимаю, что происходит. Не могу поднять голову, все давит и внутри разжимаются тиски, все медленней и медленней и медленней и сильнее и сильнее, вдохни, живой, вдохни, Толик, вдохни, текст тебя любит, текст тебе нужен, текст тебе предназначен, роком-судьбою, малой величиною, на рысака и рысак не рысак и в поле на коне и в море в воде и опустится внутрь и внутрь, и внутрь и внутрь, бывает ли проще, бывает ли легче, светает окно, возникает, легче, не станет, если не станешь легче.

Я оцепенел. Мой друг, мой любимый Соркош, что сделать мне для тебя? Зачем ты меня породил с этой хуйней, если сам противишься этой хуйне. Сам породил. Сам создал. Сам вызвал и вдохнул в меня жизнь. Ненавидишь Бога? Ненавидь себя. Ненавидь себя. Сам, что есть, то и создаешь, сам что есть, то и поешь, то и пишешь, то и все по волне, слабо, сильно, вольно, пыльно.

4 прозрачных позиции. Судьба одного быть всегда убегающим. Судьба другого быть покинутым и сильным. Судьба следующего быть в одном месте всегда. Судьба созданного быть разбитым об стену. Моя судьба - моя судьба - моя судьба - буквы. Я - буквы. Я буква. Я сам себе буква. Я сам себе слово. Не говорить не могу, говорить - больно, основа всего - мои слова, твои слова - отражение моих слов, мои слова - отражение твоих слов. Я откинулся. Я выживаю. Я стою с мечом. Я умоляю. Я пишу. Я. Я. Ничего кроме рефлексии. Я, Я, Я. В основе меня. Опять все по кругу.

Давит. Тесно давит. Тисками давит. Давит все. Я не могу сосредоточиться. Не могу запомниться. Не могу ничего запомнить. Все сквозь меня проходит и летит от точки. Вдаль. Тисками. Как выпустить из себя последний вдох. Как вытеснить из себя последний выдох. Ты выбрал, мой, выдох через повешение, выпустил скуку из себя последними выдохами, схватил скукой скуку последними вдохами, последними рефлекторными движениями, последними выражениями, недописанными текстами, недосказанными словами, недослышанными звуками и возникшими насмерть тебя не интересующими картинами. В поисках ответа, в поисках дома, прыгает моя душа как арканоид от одной галактики к другой галактике, мертво отталкиваясь, не находя точку опоры, потому что я сам есть опора. Я сам есть опора. Успокоительное. Успокоительная опора. Я - опора. Я есть опора. Все разрушится, только сквозит во мне и сдерживает. На секунду все в миге будущего незначительного, взрыв домов сквозной, красный песок волной, люди маслом на стенах, люди смехом заткнули, иронизируй, иронизируй, смейся после иронии не смешным смехом, болезненным смехом, херовым смехом, телом, где моя история, где блядь моя история, почему моя история - это я, почему блядь моя история - это я, есть ли что-то, кроме меня, есть ли кто-то, кроме меня, есть ли тут блядь кто-то, кроме меня, есть ли тут кто-то, кроме меня, есть ли тут кто-то, кроме меня, есть ли тут кто-то, кроме меня, пожалуйста, вырваться наружу, смехом наружу, есть ли тут кто-то, уберите предметы, уберите меня, пора со мной разобраться, на нож ныряя телом, на нож ныряя душой, где, кому, что я должен, не двигай моей рукой, не двигай моей рукой, не двигай блядь моей рукой, мое непослушание тебя заставляет двигать моей рукой, ты не можешь не двигать моей рукой, ты не можешь не двигать моей рукой, но если не можешь, значит одновременно можешь, значит одновременно

все, значит все, значит я - опора, значит опора одна, значит ничего кроме опоры, правда твоя, все, что смог, все, что получилось, как убежать от тебя, никак, как убежать от тебя, никак, есть ли тут кто-то, кроме тебя, есть ли тут кто-то, кроме тебя, еще один вдох, еще один выход, еще один вдох, еще один выход, если текст сольется, где ты будешь, Толик, где ты будешь, Толик, где ты будешь, Толик, где ты будешь, Толик, думай о других, другие в тебе, другие в тебе, а ты в других, все все понимают, помнишь, сам себе высказал правило сверху, сам поверил, сам правило, все это разноцветно, все это налепили, все это моя кровь, все это моя кровь, ешь мое тело, пей мою кровь, молись за душу, за сердце, за семью, за родных, схвати истинную сущность свою строгую и вали, пидоров, сука, вали, пидоров, сука, вали, ствол в руке, пистолет, писто-лет, раз-два-три, бам-пах, бам-бам, ты убил, ты убил, ты убил, ты убил, ты можешь убить, можешь ли ты убить, что за поток, что снова за поток, снова сидишь, снова по кругу, какой ответ, такой и вопрос, сквози нет, сквозь, сквозь, сквозь, сквозь, что это, что за пустотная мразь залезла в меня, убери свои руки, убери свою душу, отдай мне меня и моих, не трогай их, не трогай их, есть ли тут кто-то, кроме тебя?

Комната застыла в неподвижности. Свежий ветер не врывался, лампочка убитая светила, я сидел на стуле, мои расположились вокруг стола и стула. Давайте убирать предметы. Я хотел убрать предметы и поговорить на счет стула.

Убираю стол. В комнате нет стола. Убираю книжный шкаф. В комнате нет шкафа. Убираю кровать. Нет кровати и летящих крошек с кровати на пол, убираю все, убираю все из карманов, только тела, и только 1 стул посередине комнаты, страдания юного, страдаешь, ахахахахахахаха, смешками, смешками, смешками, снежками по голове, холодом по спине.

– Дорогие друзья, вот стул. Что вы про него думаете?

Призрачный прозрачный стул. Можно ли выстроить вселенную, опираясь на стул? Вся вселенная, вся улица в стуле, что такое стул, из чего сделан стул, как сделать стул, зачем стул здесь, кому стул нужен, это похоже на безликое сумасшествие, как я стою напротив стула и смотрю на стул. Все смотрят на стул. Я смотрю как все смотрят на стул. Я жду кульминации. Я жду кульминации. Какая будет кульминация и какое отношение ко всей моей истории, спаси сохрани, имеет этот пиздливый молчаливый стул. Что ты молчишь. Что ты стоишь. Будь ты пропадом пропадать, будь ты хоть деревом в высоту, будь ты хоть, чем угодно, глаза завернулись, силы кончаются, работа начинается, стул стоит, стул стоит, я стою возле стула, Соркош стоит и смотрит в стул, Атаель стоит и не смотрит в стул, Седой сидит на полу и просто смотрит, Рон где-то плывет в отдалении, ищет свое руно.

Послушай. Давай остановимся. Давай посмотрим трезво. Что делал бы ты сейчас, если бы мог делать все, что захочешь? Давай, твои топ три вещи сейчас, которые ты бы хотел делать. Если бы мог делать все, что захочешь. Крысиный ответ. Крысиная почва. Жмет шею. Жмет мою шею. Не скажу. Не скажу. В мире роботов существую. Люблю. Верчу роботами, как хочу. Что говорю, то и делают. Что хочу, то и верчу. Вот и не скучно, вот и не скучно, вот и не скучно, вот и не скучно. Ай, до поры до времени. Вот и не скучно. Робот сексуальный. Робот понимающий. Робот родной. Такой, как ты любишь. Такой как ты любишь. Любишь тех, которые такие, как ты любишь. Пора заканчивать этот текст. И что в итоге? Борьба в итоге? Стена в итоге? Любовь в итоге? Что в итоге? Не для тебя. Не для нас. Для всего себя. Выдох. Вдох. Ползущее ощущение пыльности. Моя искренняя любовь сосредоточилась в одноцентровом мне, уехавшим от любой возможности любви. Ползущее ощущение, вот и вся песня, вот и вся басня, вот и вся гуманность, вот и вся жизнь, вот и вся смерть (да благослови ее все), вот и принципы, вот и очевидности, вот и прозрачное время, текущее по волнам тела, по телесным волнам моего моего моего моего моего моего заткнуло зациклило, заткнуло, зациклило, не звонишь, не звонят, ты звонишь, ты звонят, кол-кол-кол, кол-кол-кол, вот, конокрад, вот, твоя, лови ее, прыгай в сад, прыгай в сад, прыгай в сад, сотри меня, сотри себя, сотри весенний чистотел, сотри гранату, сотри беззвучные слова, которые меня таскают от строчки к строчке, я больше сюда не вернусь, я жив, и буду жить вечно, я больше сюда не вернусь, как ребенок не вернется в живот, как живот отвернется от ребенка, что ты знаешь об этом, ты что, слуга, или что, что ты понимаешь, ничего ты не понимаешь, твоя лень, твоя лень, твоя лень, твоя лень, твои краски, твоя маска, твоя посмертная маска, твоя, моя, вот и все, что тут есть, вот оно, смотрите внимательно. Вот стоит стул, мы смотрим на стул. В стуле ничего нет. Только форма и цвет. Только форма и цвет. Стула нет. Стула нет. Стула нет.

– Я Христос Иисус, - вскричал Эммануил, раскинув руки горизонтальным крестом - Душам здесь нет места!

Ответ будет. Точка. Я не писатель, я стенографист. Хочешь не быть единственным богом? Сделай богов.

Комната снова была обыкновенной, как и всегда была обыкновенной в обыкновенном доме на обыкновенной улице с домами, людьми, погодой, остальным.

Недолюбил. Недоделал. Недопилил. Недокопал. Недосмотрел. Недожелал. Недохотел. Недоговорил. Недовыговаривал. Недослышал. Недоготовил. Недопечатал. Недописал. Недодумал. Недогулял. Недоработал. Недомыл. Недоубрал. Недопринес. Недодонес. Недопомог. Недожил. Недоумер. Недообнял. Недопоцеловал. Недовышел. Недопроснулся. Недовстал. Недосказал. Недоударил. Недоразбил. Недостал. Недобыл. Недовыл. Недовылил. Недоразорвал. Недоел. Недошел. Недопридумал. Недоотправил. Недовсесуканедовсе.