Сквозь годы
Шрифт:
Коул выместил свое раздражение на чеке, порвав его в клочья.
Сколько ликующей радости в ее голосе, удивлялся он. Видимо, любовник тоже не прочь увидеться с ней… и плевать ему на семью.
— Пока, жду. — Она положила трубку. — Я сейчас!
Когда Глэдис выходила из гостиной, глаза ее сияли.
Коул едва сдержался, чтобы не побежать следом и высказать ей все, что думает о женщинах, которые подбивают мужчин обманывать своих жен. Ничего, он сделает это позже. Главное сейчас — не сорваться. Как бы ему ни хотелось врезать
Шон положил ручонки Коулу на колени и устремил на него огромные темные глаза, такие же, как у Глэдис. Как он похож на мать!
Пользуясь тем, что она их не видит, Коул отложил в сторону бумаги и, опустившись на ковер, стал с удовольствием играть с малышом.
Окрыленная, счастливая, в длинном платье золотисто-медового цвета, Глэдис на цыпочках подкралась к дверям гостиной, из которой доносились смех и шум возни.
Открывшаяся перед ней картина вызывала улыбку: Коула невозможно было узнать! Они с Шоном веселились, словно ровесники.
Глэдис вдруг поняла, как она любит этого замкнутого человека, который отгородился от мира стеной недоверчивости, и глаза ее увлажнились. Прислонившись к косяку, она восхищенно смотрела, как ловко Коул подбрасывает и ловит звонко хохочущего Шона.
Теперь Глэдис волновало только одно: хватит ли ей сил следовать намеченной линии поведения.
Возможно, глупо надеяться, что мы сможем жить в одном доме, подумала она, но так трудно отказаться от этой сокровенной мечты!..
Она видела, как Коулу приятно прижимать к себе упругое детское тельце, вдыхать его запах, ощущать ласковое прикосновение маленького ротика к своей щеке…
Коул, видимо почувствовав ее взгляд, поднял голову и поспешно опустил Шона на пол.
— Вернулась? Можешь теперь сама развлекать своего ребенка, — равнодушно бросил он и, вернувшись на диван, снова уткнулся в бумаги.
Однако как только Глэдис оказалась к нему спиной, он тут же оторвался от них и оглядел ее с головы до пят: обнаженную шею в низком вырезе платья, мягкие линии стройного тела…
Глэдис краем глаза заметила этот взгляд, и у нее пересохло в горле. Она изящно опустилась на ковер рядом с Шоном.
— И часто ты принимаешь здесь Дерека? — холодно поинтересовался Коул.
— Нет, обычно приходят только Карен с детьми, — сухо ответила она и спрятала ноги под пышную юбку. — Послушай, ты же юрист, а значит, часто сталкиваешься с психологическими проблемами. Неужели логика не подсказывает тебе, что я не могла позволить втянуть себя в адюльтер. Ведь меня отвратило от матери именно это обстоятельство!
Коул отвел глаза.
— Людям свойственно меняться. Причем нередко они осуждают других именно за те недостатки, которыми страдают сами.
— Вероятно, в суде ты имеешь большой успех, — с иронией заметила Глэдис.
— Давай без фокусов. Если ты крутишь роман с Дереком…
— Не кручу
Лицо Коула исказила горькая гримаса.
— Посмотрим, — буркнул он.
В этот момент послышался звонок в дверь.
Глэдис неторопливо поднялась с ковра и пошла открывать. Горящий взор Коула преследовал ее.
— Ты поверишь мне, обязательно поверишь, Коул, — мягко, но твердо заявила она и слегка улыбнулась, представив себе перемену, которая произойдет в их отношениях, когда его подозрения развеются и он узнает ее по-настоящему.
Вдруг Коул встал с дивана, быстро догнал Глэдис, притянул к себе и заглянул в лицо, а потом крепко поцеловал ее в губы.
Снова раздался звонок. Коул стремительно отпрянул, и Глэдис нетвердым шагом двинулась к входной двери.
— Что случилось? — шепотом спросил Дерек. — Если ты хочешь соблазнить Коула и заставить его потакать своим желаниям, то тебе лучше оставаться с ним наедине, а не приглашать гостей!
Глэдис поспешно наклонилась, скрывая свое горящее румянцем лицо, и подхватила на руки четырехлетнюю Сандру.
— Я хотела передать тебе список заказов на завтра и подумала, что это подходящий случай представить тебя и твою семью Коулу, — сказала она смущенно.
— А, верно. Ну, мы долго не задержимся, — вступила в разговор Карен.
— Что ты имеешь в виду? — неуверенно спросила Глэдис.
Подруга обняла ее за плечи.
— Дорогая, я отлично понимаю, почему пылает твое лицо и сияют глаза.
— Почему? — Дерек был заинтригован.
Карен весело рассмеялась.
— Ох уж эти мужчины! Почему до них все так долго доходит?
— Что доходит? — не отставал Дерек.
Она склонилась к нему и шепнула на ухо:
— Глэдис влюбилась в Коула!
Неужели это так заметно? — ужаснулась та.
Подойдя к гостиной, она на пороге столкнулась с Коулом. Неужели он тоже слышал слова Карен? На его лице была дежурная улыбка, но он тяжело дышал.
Гости сдержанно поздоровались, и вскоре, убедившись, что в гостиной завязалась вежливая беседа, Глэдис улучила момент и вышла, чтобы приготовить детям питье.
Когда она вернулась, Коул расспрашивал Карен о ее детях. С Дереком он не разговаривал.
Глэдис, у которой от волнения дрожали колени, присела на краешек дивана.
Коул ответил на вопросы о себе, и разговор затих.
— Дерек, может быть, ты почитаешь детям любимую сказку Сандры? — в панике предложила Глэдис.
— Ну, не здесь, — запротестовал тот. — Кому это интересно…
— Пожалуйста, — неожиданно вмешался Коул, — почитайте своему ребенку.
Повисла тягостная тишина.
— Давай, — взмолилась Глэдис, понимая, что должна срочно что-то предпринять, чтобы поколебать упорствующего в своем предубеждении Коула.