Сквозь годы

Мортинсен Кей

Глэдис нервно улыбнулась, и в ее глазах промелькнула робкая надежда. Коул понял, что ей очень хочется поверить ему.

— Мне не удавалось сделать это даже в трезвом состоянии, — призналась она.

Он засмеялся.

— Ты убедилась, что я не пьян? Хочешь, дыхну на тебя?

— Нет! — вырвалось у нее.

А он уже представил себе, как прижимается к ее шее губами, вдыхая нежный запах шелковистой кожи…

— Я верю тебе! — поспешно добавила она.

— Значит, я оправдан, — удовлетворенно заметил Коул. — Теперь мы можем поговорить,

или ты так и будешь прятаться за дверью?

Глэдис смущенно вошла в кухню. Коул едва сдерживал желание схватить ее в объятия и прижать к себе. Он опустил глаза и погладил кошку.

— Это одна из твоих воспитанниц?

— Да. Когда я подобрала ее, она была такая несчастная и голодная!..

Глэдис сделала шаг вперед, и Коул опять напрягся. К счастью для него, она вовремя остановилась.

— У Пусси была сломана лапа, и она страшно одичала. Удивительно, что она подпустила тебя к себе.

— Видимо, она чувствует, что я не причиню ей вреда.

Глэдис как-то странно посмотрела на него и отвернулась, а потом взяла тряпку и стала протирать безупречно чистую плиту.

Золотистый цвет платья придавал ее коже теплый оттенок, мягкая ткань струилась, обрисовывая соблазнительную фигуру…

Коул с трудом перевел дыхание.

— Отличный пирог, — сказал он. — Мясо такое нежное, прямо тает во рту.

— Кажется, я тоже проголодалась. Сегодня не ужинала, — проговорила Глэдис и, положив кусок пирога на тарелку, уселась напротив. Решившись поднять глаза, она заметила, что Коул жадным взглядом окинул ее фигуру.

— Соблюдаешь диету? Не стоит, ты и так хороша.

Она покраснела.

— Нет, я не стремлюсь похудеть. Просто немного волновалась о тебе, — призналась она.

Рука ее задрожала, и он порывисто потянулся к ней.

— Почему?

— Я… ты… Ты ушел так внезапно, и я вспомнила, как это уже было однажды… Ну, ты был тогда очень расстроен. Я решила, что сказала или сделала что-то не то.

— Мне просто нужно было подумать, — успокоил ее Коул. — Я всегда поступаю так в трудных ситуациях. Когда мать потребовала у отца развода, я ушел. Потому что мне необходимо было осмыслить все это.

— Понимаю. — Глэдис помолчала и добавила: — Причиной твоего горя была моя мать.

— Но не ты! — с горячностью возразил он. — Если бы только отец не пошел тогда меня искать! Он же знал, что со мной ничего не случится…

— Но он все же пошел, — грустно прошептала Глэдис.

— Думаю, это был просто предлог, чтобы уйти из дома. Руфус чувствовал свою вину перед женой.

— О, Коул! — с горечью воскликнула Глэдис.

Он мгновение поколебался, но, поймав сочувственный взгляд ее неотразимых черных глаз, решил рассказать о том, что привело отца к гибели.

— Его любовная связь обернулась грязью и позором, — тихо сказал Коул. — Он понял, какую боль причинил своей жене, и ему отчаянно хотелось искупить свою вину. Думаю, он искал меня, чтобы сказать, что раскаивается.

Глэдис смотрела на Коула с состраданием.

— Это

ужасно, что именно ты нашел его.

— Мы помирились до того, как отца не стало, — глухо произнес Коул. — Он успел сказать, что гордится мной и любит меня.

— Это хорошо. — Она помолчала. — Я никогда не верила слухам о том, что ты столкнул его с обрыва.

— А все остальные поверили, — с горечью пробормотал Коул. — Это Джерри оклеветал меня, как всегда.

— Ты сказал… что сегодня тоже ушел подумать. Это из-за знакомства с семьей Дерека? — мягко спросила Глэдис.

Она догадывалась, что его взволновало. Он увидел полноценную семью, все члены которой искренне любят друг друга, и мучительная зависть к их счастью приоткрыла раковину, в которой он прятался, как улитка, скрывая от всех свои чувства.

Коул хотел иметь то, чем обладал Дерек. Женщину и детей, которые бы любили его.

Услышав вопрос Глэдис, он нахмурился. Кажется, этот разговор зашел слишком далеко!

До сих пор ему казалось, что простое и выполнимое решение проблемы найдено. Но Глэдис удалось разбередить ему душу и выдать самые сокровенные мысли.

Странная это вещь — человеческие отношения, мысленно усмехнулся Коул. Ему захотелось снова спрятаться в свою раковину. Он опустил глаза и снова принялся за еду.

— Я вынужден пересмотреть свои планы, — сказал он ровным тоном. — Все эти годы я глубоко заблуждался на твой счет, искренне веря, что ты была в курсе намерений своей матери. Да и по поводу твоих отношений с Дереком тоже ошибся.

Он замолчал, а Глэдис радостно улыбнулась. Лицо ее засияло такой радостью, что Коулу стало не по себе. Хмурясь, он потер левую сторону груди.

— Понимаю, что я несколько опоздал с извинениями, но прошу меня простить. Я, как никто другой, должен бы знать, что доказательства могут быть ложными. Понимаю, тебе трудно меня простить, ведь то, что я наговорил в гневе, оставило в твоей душе неизгладимый след.

— О, Коул! — вздохнула она. — Конечно, я прощаю тебя. Ты дважды видел меня в объятиях Дерека и неправильно это истолковал. Но пойми, он был единственным человеком, к которому я могла обратиться, когда нас с матерью выгнали отсюда. Его тетка приютила нас на время.

Тот факт, что не он помог ей в трудную минуту, причинил Коулу боль, но когда он заговорил, голос его звучал твердо:

— Должно быть, для тебя это были нелегкие времена.

— Да, мне досталось, — согласилась Глэдис. — Но я выжила.

— Повезло тебе с Дереком, — сказал он. — Похоже, он повел себя как настоящий друг.

Холодное безразличие, прозвучавшее в его голосе, задело ее, и она горячо добавила:

— Даже больше, чем друг. Скорее как брат. — Глэдис помолчала. — Однажды мать сказала мне… Я этого еще никому не рассказывала… Видишь ли, Дерек, возможно, мой родной брат. Наполовину, — уточнила она. — По датам все сходится, но ради моего спокойствия она и отец Дерека хранили тайну.