Сквозь ад
Шрифт:
— Интересно, — сказал Эган. — Кембриджский дневник на латыни.
Она поставила поднос, взяла у него из рук дневник и закрыла.
— Да, он принадлежал моему пасынку. Вы читаете по-латыни?
— Я ее учил, если вы это имели в виду.
— Ах да, вы же учились в Далвич-колледже. — Она разлила чай. — Вы и сами собирались поступать в Кембридж, да?
Он взял предложенную Сарой чашку, но садиться не стал.
— Как получилось, что вы знаете обо мне так много?
— Ничего удивительного. Я вам уже говорила, что я вдова? Мой муж был полковником
Иган как-то замедленно улыбнулся и кивнул.
— Опять Тони затеял игру. Мне следовало догадаться. — Он поставил чашку. — Все, это не работает. Я ему уже сказал, что не хочу к нему в Группу четыре. Скажите ему, что это окончательно.
Он направился к двери, и Сара сказала с отчаяньем:
— Пожалуйста, мистер Иган, только выслушайте меня. — Она протянула к нему руки. — Я, честно, знать не знаю ни о каких делах в связи с Группой четыре.
Он остановился, глядя на нее изучающе, потом подошел к креслу с высокой спинкой у окна и сел.
— Хорошо, миссис Тальбот. Так что все это значит?
Она открыла ящик библиотечного стола, достала из него конверт с бумагами, которые Вильерс прислал ей в Нью-Йорк.
— Прочтите это.
Она заметила, что у нее дрожат руки, подошла к буфету, налила себе бренди и выпила, не разбавляя. Потом подошла к окну и стала смотреть на улицу под дождем, игнорируя Игана. Она чувствовала себя такой одинокой, как никогда прежде, и это наполняло ее тревожным нетерпением. Ей хотелось иметь силы прошептать: «Где вы, мои дорогие?» Но у нее больше не было дорогих. Ни Эдварда, а теперь нет и Эрика.
Иган встал у нее за спиной, в темном стекле появилось его отражение.
— Вы в порядке, миссис Тальбот?
— Телефон — только эхо в пустой комнате, — сказала Сара. — Особенно, если там больше никто не бывает. Вы когда-нибудь задумывались об этом? Глубокое философское утверждение. Вы же сами собирались изучать в Кембридже философию, так?
— Сядьте, — сказал он ласково.
Она послушалась и села, Иган присел на край стола.
— Что вы мне пытаетесь сказать? Ваш сын умер, я это понимаю, и что вы чувствуете, но…
— Не умер, мистер Иган, убит. Это один из нескольких аналогичных случаев имевших место в Париже за последние два-три года. Если вы прочтете текст, набранный мелким шрифтом в заключении патологоанатома, то увидите, что они обнаружили присутствие героина и кокаина в теле Эрика, но кроме того, они обнаружили следы редкого наркотика из Колумбии, который называется буранденга. Он полностью лишает человека собственной воли.
— И что?
— Здесь тоже было четыре случая. У четырех бойцов ИРА из числа убитых протестантскими экстремистами за последние двенадцать месяцев были при посмертном исследовании обнаружены следы этого наркотика. Я знаю это от Тони и его босса.
— От этого старого паука Фергюсона? — Иган кивнул. — Ну и что это значит? Что вы хотите от меня?
— Из-за всяких сложностей, связанных
— Это вполне могло так и быть. С наркоманами случается постоянно.
— Но в этих случаях так не было. Об этом свидетельствует буранденга. И она является зацепкой. Разве вы не понимаете? Во всей Западной Европе всего несколько случаев. За ними стоят одни и те же люди.
— И вы хотите их найти?
— О да, мистер Иган. Я очень хочу их найти.
— Хотите отомстить, миссис Тальбот, я правильно понял? — Он покачал головой. — Есть сицилийская поговорка: отомстить — значит пройти сквозь ад. Я-то это знаю, я там побывал, и выходят оттуда ни с чем.
Она пересекла комнату и встала к нему лицом.
— Я знаю, почему вы ушли в армию. Неужели вы будете отрицать, что хотели отомстить за ту бомбу, которая убила вашего отца и мать?
— Правильно. Но мне было всего семнадцать. Мне это было необходимо. Честно говоря, сейчас я думаю, что я бы сошел с ума, если бы не сделал чего-то подобного в то время.
— Тогда разве вы не можете меня понять?
Он ласково взял ее за руки.
— Миссис Тальбот, я убил немало людей в Ирландии. В трех операциях это были женщины. Должен отметить, это были очень агрессивные женщины, но каждый раз это нож по сердцу. Я убивал снова и снова. Убил ли я человека, ответственного за смерть моих родителей? Очень сомнительно. Но в любом случае, это не вернуло мне родителей, и я не почувствовал ни малейшего облегчения. В действительности, я чувствовал себя все хуже, и знаете что еще, миссис Тальбот? Это все для меня разрушило, потому что, вернувшись домой, я обнаружил, что такового для меня больше не существует. Я что-то утратил. Способность чувствовать, о чем-то заботиться.
— Возможно, вам следует перестать пытаться заботиться или искать причины. Может быть, вам нужно просто действовать? — сказала Сара.
— Это что, бесплатная терапия?
— Сегодня в метро произошел некий инцидент. Четыре парня, вам наверняка известен этот тип, угрожали чернокожей девушке. Я сказала им, чтобы они оставили ее в покое, тогда они принялись за меня.
— Что произошло?
— Это было потрясающе. Напротив сидел мужчина. Очень хорошо одетый. Темно-синий «барберри», армейский галстук.
— Что произошло?
— Он не произнес ни слова. Просто встал и атаковал их. Очень профессионально, локтями и прочее. Неожиданно двое оказались на полу. Он засмеялся и извинился. — Она потрясла головой. — Он совершенно не выглядел человеком такого сорта.
— Вы хотите сказать, что он был джентльменом?
— Пожалуй. Но кем бы он ни был, он действовал. Он не вдавался в рассуждения. Он стал сразу действовать.
— В Коране есть такая фраза: в одной сабле больше правды, чем в десяти тысячах слов. Я понял это давным-давно, — сказал Иган.