Сквозь ад

Сразу после четырех щели в крышке из жердей бамбука у него над головой стали светлеть. Снова пошел дождь. Сначала небольшой, он скоро превратился в сплошной ливень, от которого было негде укрыться.

Шон Иган сидел на корточках в самом углу, засунув руки подмышки, в попытке сохранить то немногое тепло собственного тела, которое осталось. Размер ямы не превышал четырех квадратных футов, так что лечь он не мог, даже если бы и хотел. Он вспомнил, что читал где-то, что горилла является единственным животным, которое может

валяться в собственных испражнениях и не испытывать дискомфорта. Этой стадии Иган еще не достиг, хотя к зловонию успел притерпеться.

Он был босым, но ему оставили его камуфляжную прыжковую куртку и брюки. Его голова была замотана тканью цвета хаки на манер чалмы, как это принято в пустыне. Лицо осунулось, кожа плотно обтянула выдающиеся скулы. Иган ждал, его светлые голубые глаза были лишены всякого выражения. Дождь просачивался в щели у него над головой на высоте двенадцати футов. Глиняные стены намокли, и время от времени от них отваливались куски грунта и падали вниз в воду на дне, которая поднялась уже на три-четыре дюйма.

Он ждал, безразличный ко всему этому и, наконец, услышал звук шагов. Кто-то шел, насвистывая, несмотря на дождь. Человек наверху был в такой же камуфляжной форме как у Игана, за исключением некоторых незначительных различий. Афганский вариант формы был разработан для российской армии в период оккупации этой страны. Судя по петлицам на воротнике, сержант. Над козырьком фуражки красная звездочка советской армии и эмблема 81-ого воздушно-десантного полка.

Иган разбирался в таких вещах, потому что это было его специальностью. Он смотрел наверх и молча ждал. Сержант держал в одной руке автомат АК, а в другой котелок с привязанной к нему длинной веревкой.

— Еще с нами? — позвал он весело по-английски, положив винтовку рядом с собой. — Должно тебе там внизу мокровато? — Иган ничего не ответил. Он просто сидел и ждал. — По-прежнему не хочешь разговаривать? Ладно, еще наговоришься, приятель. Все, в конце концов, начинают говорить. — Сержант спустил котелок на веревке через щель. — Завтрак. Сегодня утром только кофе. Нам ни к чему, чтобы ты набрался сил.

Иган взял котелок и открыл его. Это, действительно, был кофе, на удивление горячий, от которого поднимался пар во влажном воздухе. Подкатила дурнота, его тошнило даже от одного запаха кофе. Выпить его он не мог, и его тюремщики это знали.

Сержант засмеялся.

— Понятно. Ты пьешь только чай. Какая жалость. — Он расстегнул брюки и стал мочиться через щель. — Не попробуешь для разнообразия?

Увернуться невозможно. Иган вжался в угол, смотрел наверх и продолжал молчать.

Сержант подобрал АК.

— Даю тебе пять минут. Когда вернусь, чтоб котелок был чист. Будь хорошим мальчиком, все выпей, а то мне придется тебя наказать.

Сержант пошел прочь. Но Иган еще подождал, напряженно вслушиваясь. Когда шаги сержанта затихли, он поднялся. Пять минут. Единственный шанс для него. Он сорвал с головы чалму, и сразу стало видно, что только верхняя часть ее оставалась целым куском, дальше материал был располосован по всей длине и полосы сплетены в жгут. Он проделал это ночью.

Иган торопливо обвязался жгутом под

руками, закинул петлю на шею, свободный конец зажал в зубах. Потом он прислонился спиной к стене, уперся ногами в другую, и так стал подниматься наверх, пока не коснулся бамбуковых перекладин. Теперь Иган взял конец жгута, который держал в зубах пока лез наверх, и обвязал им пару жердей, надежно закрепив.

Тишина, только падает дождь. Он узнал о приближении сержанта, когда тот был еще далеко. Иган выждал несколько мгновений, оттолкнулся от стены ногами и с криком полетел вниз.

Бамбуковые балки прогнулись у него над головой, тело повисло, раскачиваясь и вращаясь. Иган склонил голову набок, чтобы была видна веревка у него на шее, и прикрыл глаза. Жгут врезался подмышками, приняв на себя вес тела.

Иган знал, что сержант как раз подошел. Он слышал, как тот, встав на колени, вскрикнул от удивления, выхватил из-за голенища боевой нож и, просунув его между балок, перерезал веревку. Иган позволил себе приземлиться со всей тяжестью, и бесформенной кучей замер в жиже на дне. Он лежал так и ждал, зная, что балки были убраны и спущена бамбуковая лестница.

Сержант быстро спустился вниз и присел рядом.

— Вот придурок! — воскликнул сержант, переворачивая его.

С двух сторон взметнулись руки Игана с плотно сжатыми кулаками и выступающими костяшками средних пальцев, нацеленными сержанту в шею за ушами. Сержант не успел даже вскрикнуть. Он тихо застонал, глаза закатились, и он мгновенно лишился сознания.

Иган немедленно снял с него сапоги парашютиста, надел их и зашнуровал. Затем надвинул на лоб его фуражку с красной звездой и осторожно поднялся по лестнице наверх.

На поляне было пусто. Над деревьями поднимался столб дыма. Он знал, что там дом, в котором его допрашивали в первый раз. Дальше за лесом протекает река, до нее примерно четверть мили. Если удастся перебраться через реку, он спасен. Он проберется через горы, что за ней. Иган поднял АК, посмотрел на снежные шапки горных пиков за лесом и пошел между деревьев.

Пройдя ярдов пятьдесят, он осторожно перешагнул растяжку. Потом вторую на расстоянии нескольких футов, рассчитанную на то, что она не будет замечена из-за неожиданной близости к первой. Иган пошел дальше через заросли намокшего под дождем папоротника, по пояс высотой.

«Мало выбраться на свободу, нужно суметь ее сохранить», — прозвучала у него в голове фраза, считавшаяся в SAS [1] аксиомой, когда деревья справа взорвались. Не может быть, что это наземная мина, его бы тогда разорвало на куски. Более вероятно, сигнал тревоги, включенный пучком электронного наблюдения, направленным над самой поверхностью земли. Его догадку подтвердил заунывный вой сирены, пришедший из леса со стороны фермы.

Он крепче сжал АК, прижал его к груди и побежал через заросли папоротника.