Скульпторша
Шрифт:
— Значит, управляете этим синдикатом вы?
Хейз предпочел промолчать.
— Значит, говорите, никакого рэкета? — взорвался Хэл. — Я не собирался выставлять «Браконьер» на продажу, и все же вы купили соседние дома.
Хейз снова согнул линейку.
— В конце концов, вы продали бы его. Рестораны — штука ненадежная. — Он попытался улыбнуться. — Подумайте только, что могло случиться, если бы Крю дождался суда над вами. — Его взгляд похолодел. — Подумайте, что произошло бы, если бы мой брат успел рассказать мне о том, как
У Хэла встали дыбом волоски на шее у затылка.
— Но афера с гигиеной в ресторане все равно имела бы место? Линейка, согнутая почти пополам, наконец, не выдержала и лопнула с громким хлопком. Хейз улыбнулся.
— Рестораны — штука ненадежная, — повторил он. — Поэтому лучше поблагодарите меня, и если это произойдет, «Браконьер» в самом ближайшем будущем начнет процветать.
— То есть с нашей стороны требуется лишь держать рот на замке и никому не рассказывать о том, что во все это были вовлечены вы?
— Ну, разумеется. — Он выглядел удивленным, словно ответ на вопрос был очевиден. — Хотя бы потому, что в следующий раз пожар не ограничится одной сковородкой, и вам, — тут он пристально посмотрел на Роз, — а также вашей подруге, возможно, не повезет. Понимаете, гордость моего брата была задета. Он ждет не дождется отомстить вам. — Он указал на листок, лежащий на столе. — С Крю вы вольны поступать так, как сочтете правильным. Я не уважаю беспринципных людей. Он ведь адвокат, и у него были определенные обязанности, которыми он пренебрег и пустил в расход деньги доверявшего ему умершего человека.
Хэл, потрясенный услышанным, приподнял документ за край и положил его в сумочку Роз.
— Но вы сами не лучше его, Хейз. Вы же предали его веру в вас, когда рассказали отцу о ребенке Эмбер. Правда, за это нам не пришло бы в голову подставлять Крю. — Он подождал, пока Роз поднимется, и направился к двери. — И я позабочусь, чтобы ему это стало известно к тому времени, когда за ним придут полицейские.
Хейз только улыбнулся.
— Крю не станет ни в чем признаваться.
— Что остановит его?
Хейз провел куском линейки себе по горлу.
— То же самое, что и вас, Хоксли. Страх. — Он оглядел Роз с ног до головы. — Различие только в том, что Крю без ума от своих внуков.
Джефф проводил их до машины.
— Ну, хорошо, а теперь сдавайся, — потребовал он. — Что происходит?
Хэл взглянул на побледневшее лицо Роз и заявил:
— Нам срочно нужно выпить.
— Это совсем не обязательно, — запротестовал Джефф. — Я помог тебе, Хэл, теперь очередь за тобой.
Хэл схватил его за руку чуть повыше локтя и крепко сжал податливую плоть.
— На полтона пониже! — прошипел он. — Там, внутри, находится человек, который спокойно вырежет у тебя печень, сожрет ее на твоих глазах
Только после того, как вся троица удобно расположилась в углу бара, Хэл согласился говорить. Он излагал историю короткими, отрывистыми фразами, подчеркивая роль Крю и называя тех, кто ворвался в «Браконьер» не иначе, как нанятыми тупыми головорезами. Закончил он тем, что вынул из сумочки Роз записку Крю и аккуратно положил на столик.
— Я хочу нажать на него и привлечь к ответственности, Джефф. Даже не думай о том, чтобы дать ему возможность выкрутиться на этот раз.
— Не много мы имеем против него, верно? — скептически хмыкнул Виатт.
— Вполне достаточно.
Джефф забрал листок и, положив в свой блокнот, спрятал во внутренний карман куртки. — Так какую роль во всем этом играет «СТС-секьюрити»?
— Хейз передал мне этот документ, на этом роль компании заканчивается.
— Но всего минуту назад он готов был съесть мою печень.
— Мне просто хотелось выпить.
Виатт пожал плечами.
— Ты не даешь мне материала для работы. Я даже не могу гарантировать тебе, что мы выиграем дело в суде. Да и Крю, скорее всего, будет все отрицать.
Наступила тишина.
— А ведь он прав, — вступила в разговор Роз, вынимая из сумочки пачку «Тампаксов».
Хэл схватил ее за руку и прижал к столу.
— Не надо, Роз, — тихо произнес Хоксли. — Поверь, мне дороже ты, чем «Браконьер» и абстрактное правосудие.
Она понимающе кивнула.
— Я это знаю, Хоксли. — Ее глаза светились. — Все дело в том, что ты мне тоже очень дорог. Это значит, что мы попали в затруднительное положение. Ты хочешь сохранить меня, я хочу сохранить «Браконьер», а мы двое, по-моему, понятия взаимоисключающие. — Она попробовала освободить руку. — Так что кто-то из нас должен победить, потому что это не имеет никакого отношения ни к абстрактному правосудию, ни к моему личному спокойствию. Я буду чувствовать себя гораздо безопасней, если Стюарт Хейз окажется за решеткой. — Она покачала головой, когда он снова захотел взять ее за руку. — Я не позволю себе быть виновной в том, что ты потеряешь свой ресторан, Хэл. Ты слишком многое вынес ради него, чтобы теперь отказаться от борьбы.
Но Хэл отличался от Руперта, его было невозможно ни запугать, ни обмануть, чтобы заставить сделать то, что задумала Роз.
— Нет, — заупрямился он. Мы здесь собрались не для того, чтобы играть в интеллектуальные игры. То, что говорил Хейз, вполне реально. Он не угрожал тебе смертью, Роз. Он угрожал тем, что искалечит тебя. — Он поднял руку к ее лицу. — Такие люди, как он, не убивают, потому что им нужно совсем другое. Они могут обезобразить человека или оставить его инвалидом, потому что такой полуживой человек будет лучшим напоминанием для остальных, как себя нужно вести.