Скрытые шрамы
Шрифт:
Сейчас он уже пожилой , но он - лучшая часть моего дня.
— Привет, Роу-Роу, — промурлыкала я, положив сумочку и пройдя на свою маленькую кухню, чтобы покормить его. — Извини, но мне нужно идти к папе на ужин. Я вернусь позже, хорошо?
Единственный ответ, который я получаю, - это настоятельное мяуканье. Я стучу по маленькому деревянному шкафчику, в котором хранится его еда, и наложив ему влажный корм, он благодарно мурлычет. Я глажу его густую шерсть и на секунду улыбаюсь ему. Он такой пушистый - практически весь поглощен своей шерстью, пока я не приучу его к грумингу в летние месяцы.
Встав, беру
Допив стакан воды, поставила его на место и пошла в ванную, быстро раздеваясь. Купальник и юбка оказываются в куче на кафельном полу, когда я включаю душ, установленный над отреставрированной ванной на когтистых ножках, и, пока он нагревается, поворачиваюсь к себе лицом в зеркале.
— Ты прекрасна. Ты совершенна такая, какая ты есть. Еда - это пища, а не враг.
Я вдыхаю и провожу глазами по отражению своего обнаженного тела, вслух говоря себе все то, что я ценю в своем теле сегодня, - например, что я чувствую себя сильной и что так получилось, что мои волосы прекрасно высохли и волнами рассыпались по плечам и рукам.
Когда я закончу, то приму самый быстрый в мире душ, не намочив волосы, а затем надену мешковатый свитер кремового цвета и джинсы с широкими штанинами. Наношу на лицо увлажняющий крем и вынимаю контактные линзы, надевая круглые очки в проволочной оправе.
Поскольку идет дождь, затягиваю волосы в заколку и обуваю босоножки на платформе UGG. Когда я заканчиваю, быстро вытираю лицо Воробья. Если я этого не сделаю, его вонючая еда летит повсюду, благодаря его шерсти. Он мяукает и трется о мои ноги, пока я мою руки.
— Будь хорошим мальчиком, хорошо? — говорю я ему, хватаю свою сумочку и открываю дверь.
Дождь прекратился, но для Лос-Анджелеса все еще холодно, поэтому хватаю свое длинное верблюжье пальто и надеваю , выходя на улицу. Закрыв дверь, я начинаю путь к дому отца и вспоминаю, что Орион будет там, только когда его припаркованный мотоцикл появляется на подъездной дорожке.
— Черт, — бормочу я, глядя на свой небрежный, мешковатый наряд. Покачав головой, встаю во весь рост.
— Ты здесь не для того, чтобы произвести на него впечатление, — говорю я себе.
Сделав глубокий вдох и изобразив уверенное, нейтральное выражение лица, подхожу к входной двери и открываю. Громкий голос отца разносится по всему дому. Пока я снимаю пальто, бросаю сумочку на стул у двери и тихо иду на кухню.
Отец стоит ко мне спиной, и в воздухе витает запах жареного мяса. Обычно он использует гриль на заднем дворе, но поскольку идет дождь, он воспользовался плитой. Он одет в свою обычную пуговицу с принтом - на этой ярко-фиолетовые цветы гибискуса - и шорты-карго. Я бросаю взгляд на мужчину, стоящего рядом с ним у прилавка, и у меня пересыхает во рту.
Честно говоря, как это возможно, что Орион выглядит лучше с каждым разом, когда я его вижу? Это несправедливо.
И,
Гораздо проще ненавидеть кого-то, когда он не похож на всех парней из мрачных романтических книг, которыми я была одержима все эти годы.
Короткие темно-каштановые волосы уложены так, что кажется, будто он не прилагает никаких усилий, но при этом полностью дополняют его острые скулы, прямой нос и полные губы. Густые брови очерчены и слегка дугообразны, что придает ему злодейский вид и обрамляет лицо, делая его властным. На нем темно-серый термобелье, засученное до локтей, черные брюки и мотоциклетные ботинки. Завитки черных чернил спускаются к его левой руке, и я не знаю, как это возможно, но он выглядит еще более подтянутым, чем в последний раз, когда я его видела.
Его мышцы натягивают ткань термофутболки, и я даю себе секунду, чтобы полюбоваться его узкой талией и мускулистыми бедрами. То, как мускулы обтягивают брюки, - если воспользоваться термином из моих романтических книг, - заставляет мое сердце учащенно биться.
Как только я перевожу взгляд на лицо Ориона, его губы слегка подрагивают, и он медленно поворачивается ко мне лицом с потемневшими зрачками.
Убейте меня сейчас...
Он точно поймал меня на том, что я его разглядываю.
Я прочищаю горло и вхожу в комнату, скрестив руки.
— Привет, — говорю я ему, поджав губы и изображая хмурый вид.
— Привет.
Мой отец поворачивается и ухмыляется.
— Ла-Ла, — говорит он, вытирая руки, а затем раскрывает объятия.
Я улыбаюсь и иду к нему, позволяя своей щеке прижаться к его плечу на секунду дольше.
Ничто не сравнится с объятиями отца.
Он - все, что у меня было, когда я была совсем маленькой, учитывая, что моя мама бросила нас, когда мне было два года. Ну, пока он не встретил Фелисити, маму Ориона. С тех пор как ее не стало, мой отец... в порядке. Одиноко и скучно, но хорошо. Я рада, что живу неподалеку и могу видеться с ним несколько раз в неделю.
— Привет, папа, — говорю я, отстраняясь.
— Надеюсь, ты голодна.
Он жестом показывает на три массивных стейка, шипящих и обжигающих рядом с ним.
— Голодна, — практически стону я. Это правда - я обедала, но это было несколько часов назад. Я оглядываюсь на Ориона, и его глаза поднимаются от моих ног.
— Как дела? — спрашивает он, скрещивая руки.
Я делаю то же самое и прислоняюсь к противоположной стойке, изогнув бровь. — Нормально. А у тебя? — вежливо говорю я. Мне как-то удается сохранить ровный голос, несмотря на то, что мое сердце скачет со скоростью мили в минуту.
Он стал выше? Он всегда был таким высоким? Это вообще возможно?
Я высокая для девушки * почти метр и семьдесят пять сантиметров* , но он практически возвышается надо мной * почти два метра * . А поскольку последние три месяца он, похоже, употреблял только одобренный Голиафом протеиновый порошок, то и сейчас он кажется больше.
— Да, я в порядке, — отвечает он, проводя рукой по шее.
Его рубашка слегка задирается, обнажая живот. Мои глаза практически дергаются, когда я удерживаю их на стойке над его левым плечом. Я не должна думать о нем такие вещи.