Скрытые шрамы
Шрифт:
Втайне Брэдли - моя любимая ученица - стойкая, талантливая и добрая. Она говорит о том, что ей иногда приходится нелегко в школе из-за ее самоидентификации, но даже в двенадцать лет девочка сохраняет позитивный настрой и желание учиться.
Она также единственная студентка, которая записалась на все мои интенсивы в течение лета.
Сверившись с часами, я вижу, что занятия уже почти закончились, быстро хлопаю в ладоши, чтобы привлечь их внимание.
— Это конец занятия. Пожалуйста, отрабатывайте свои пируэты
— Спасибо, мисс Риверс, — говорят они все одновременно.
— Какая у нас мантра? — спрашиваю я, проводя рукой за ухом.
— Мое тело уникально и прекрасно таким, какое оно есть, — кричат они.
— Замечательно. Всем хороших выходных.
Все поворачиваются ко мне за реверансом. Затем выходят из студии, и я следую за ними, направляясь к мамам Оливии и Дженики, которые, как оказалось, являются подругами.
— Могу я поговорить с вами обеими? — спрашиваю я.
Они улыбаются. Мама Дженики говорит: — Конечно. Они сегодня отлично выглядели.
О, хорошо, позитив. Это помогает.
— Да. Они так старались. Я так горжусь ими, — искренне говорю я.
— Чем мы можем помочь? — спрашивает мама Оливии.
Мне приходится сдерживаться, чтобы не сжать руки в кулаки, потому что подобное противостояние заставляет меня чувствовать себя неловко. Однако ради своих учеников я должна это сделать.
Обе мамы молоды - они не могут быть намного старше меня. Остается надеяться, что это была просто честная ошибка.
— Во-первых, мне нравится, что обе девочки занимаются в этой группе. Их энтузиазм заразителен, и они так талантливы. Я решила спросить о том, что они обе сказали, когда я подала им по кусочку шоколада. — Они переглядываются между собой, затем поворачиваются ко мне лицом, я изображаю на своем лице нежную озабоченность. — Оливия сказала, что ей нельзя есть шоколад, а Дженика упомянула, что углеводы - это плохо.
Мама Дженики морщится. — Я не думала, что она это слышала. Я сижу на диете и разговаривала об этом с подругой.
Я улыбаюсь.
— Я понимаю. С маленькими детьми особенно нужно следить за тем, как мы говорим о еде. Они все слышат, — добавляю я, закатывая глаза. Обе мамы смеются, что является хорошим знаком.
— А мы просто пытаемся ограничить сахар, — говорит мама Оливии.
— Я не имела в виду, что она никогда не сможет его есть.
Она выглядит потрясенной.
Я киваю.
— Я знаю, что вы делаете все возможное, — заверяю я их. В конце концов, если они думают, что я нападаю на них, они могут быть не восприимчивы к тому, чтобы учиться и делать лучше.
За годы работы я посетила множество курсов по питанию, поэтому чувствую себя хорошо осведомленной в этой теме.
— Вы не против, если я отправлю вам обоим ресурсы о том, как говорить о еде
— Отлично. Я отправлю их сегодня вечером.
— Спасибо, Лейла, это было бы полезно, — говорит мама Оливии.
— Да, спасибо. Увидимся в следующий раз, — добавляет мама Дженики.
— Увидимся на следующем занятии, — говорю я, наблюдая, как мои ученики выходят из танцевальной студии, и проверяю часы. У меня есть час, чтобы добраться до дома, покормить Воробья и дойти до папиного дома. Удобно жить в двух кварталах от него в Лос-Фелисе.
Наведя порядок в студии, проскальзываю в свою квартиру, запираюсь и направляюсь в гараж, расположенный в подвале студии. Оглядевшись по сторонам, беру в руки перцовый баллончик и иду к своему BMW X3. Это моя гордость и радость - то, что я купила подержанным, за наличные, на свои собственные деньги. Я не очень хорошо зарабатываю, но в прошлом году мне посчастливилось взять ипотеку на ремонт квартиры по цене гораздо ниже рыночной. Я чувствую себя финансово комфортно, поэтому считаю это победой.
Сегодня холодный мартовский день, и, несмотря на то, что в Лос-Анджелесе редко идет дождь, он, конечно же, решил лить всю дорогу домой. Пробки просто ужасные, и к тому времени, как я доберусь до своего бунгало с двумя спальнями, у меня есть около пятнадцати минут, чтобы собраться.
Выскочив из машины, бегу к двери и отпираю ее. Уютный дом встречает меня, и я мгновенно расслабляюсь. Мой взгляд скользит по комнатным растениям и сказочным огонькам, а также по небольшому камину и уголку для чтения, приютившемуся у заднего окна.
Поскольку живу одна, я превратила свою гостевую спальню в библиотеку со встроенными полками. Я потихоньку упорядочиваю книги по именам авторов, но это сложная задача, которую я откладывала с тех пор, как переехала в прошлом году. У меня, как у книжного червя, более тысячи книг, так что я провожу почти все свободное время дома, погружаясь в новый мир.
Бунгало небольшое - всего 800 квадратных футов, но я переоборудовала маленькую студию на заднем дворе в танцевальную для занятий.
Несмотря на то, что дом идеально подходит мне, я внесла в него небольшие изменения, например: светло-розовый цвет стен в библиотеке и цветы, которые я посадила по периметру шалфейно-зеленого фасада.
Это мой оазис - мое счастливое место.
А поскольку я ненавижу свидания, то, скорее всего, умру здесь в одиночестве, как старушка-кошатница.
Из коттеджа 1930-х годов доносится негромкое тявканье, и я улыбаюсь, присаживаясь на корточки, чтобы погладить своего рэгдолл-кота Воробья. Я назвала его так, когда была подростком и одержима Джеком Воробьем. Не помогло и то, что, будучи котенком, он несколько недель болел глазной инфекцией и был похож на пирата с закрытым опухшим глазом.