Скрытое сердце

Харлоу Мелани

Через несколько минут лава в жилах начала остывать, пульс замедлился. Убедившись, что непосредственной угрозы нет — но испытывая разочарование из-за того, что не смог разбить чью-то камеру, — я вернулся в дом.

Келли все еще не выходила из спальни.

Я был перед ней виноват. Но, вероятно, извинение лучше прозвучит в паре с чашкой кофе, так что сначала я поставил вариться кофе. Когда он был готов, налил ей чашку и направился в спальню.

Дверь была закрыта.

Скривившись, я постучал.

— Келли?

— Уходи.

— У меня есть кофе.

— Оставь кофе

и уходи.

— Можно я все-таки зайду?

Пауза.

— Мне все равно.

Я вошел в комнату и увидел, что она все еще лежала в постели, завернувшись в одеяло по самые уши, свернувшись клубком и отвернувшись к стене.

— Эй.

Осторожно, чтобы не пролить кофе, я сел на кровать.

Молчание.

— Прости, Келли. Я был зол на себя и выместил это на тебе.

— Тебе не нужно злиться на себя. Ты ничего плохого не сделал.

Я поставил чашку на подоконник, лег рядом и обнял ее за талию.

— Сделал. Но это не твоя вина, а я повел себя так, будто это твоя вина.

— Для меня это нормально, Ксандер. За мной повсюду ходят и делают фотографии. Мне это нравится? Нет. Хотела ли я, чтобы эта хрень случилась в отпуске? Нет. Но хочу ли я все равно попробовать получить от него удовольствие? Да.

Я поцеловал ее в плечо.

— Ладно.

— Мне жаль, что теперь снимают и тебя. Ты этого не просил.

— Мне плевать на себя. Но мы будем осторожнее, хорошо?

— Хорошо.

— Ты все еще хочешь на лодку сегодня?

— Да.

— Давай так: ты соглашаешься переехать ко мне домой на оставшееся время отпуска, а я катаю тебя на лодке.

Она тяжело вздохнула.

— Почему мы должны переезжать?

— Потому что этот дом меня напрягает. Он стоит на отшибе — кто угодно может прятаться в тех лесах. Здесь нет камер наблюдения. Нет штор на передних окнах — вся эта стена почти полностью стеклянная.

— В твоем доме есть камеры?

— Нет, — признался я. — Но там есть жалюзи и занавески. А еще у нас есть соседи, которые заметят чужака и сообщат. Здесь все присматривают друг за другом.

— Твой отец не будет против?

— Ты шутишь? Он тебя обожает. Все будет в порядке.

— Но мы не сможем спать вместе.

— Почему нет?

— Ксандер! — Она перевернулась на спину и посмотрела на меня. — Я не могу спать с тобой в доме твоего отца, пока он там. Мейбл и Дэвлин ведь тоже там, да?

— Ой, точно. Я про них забыл.

Я задумался.

— Пожалуй, в доме слишком тесно. Ладно, я сниму номер в отеле.

— Ксандер, здесь все будет в порядке, — сказала она, прижимаясь ко мне. — Я не боюсь, когда ты рядом. И я буду делать все так, как ты скажешь. Не буду отходить от тебя ни на шаг. Ты будешь вынужден терпеть меня до самого отъезда.

— Ладно. Но еще кое-что: мы разучим несколько приемов самообороны. Я не всегда смогу быть рядом.

— Мне не нужно…

— Хочешь прокатиться на моей лодке — учишь приемы, — приказал я.

Она закатила глаза и драматично вздохнула.

— Ладно.

— И если я увижу этого парня здесь, я, блядь, разобью его камеру. А возможно, и его лицо.

— Ты имеешь на это полное право, — сказала она. — Хотя, напомню, всего

пару дней назад ты говорил, что если тебе придется драться из-за меня, значит, ты плохо справился со своей задачей.

— Теперь все по-другому.

Я посмотрел на ее растрепанные рыжие волосы, ясные зеленые глаза, веснушчатый нос — и почувствовал странную тесноту в груди.

— И если при мне к тебе подойдет кто-то, кто мне не нравится, ему конец.

Она медленно, мягко улыбнулась.

— Мой герой.

Меня будто ударило молнией.

Глава 19

Келли

Пока Ксандер готовил завтрак, я разбирала сообщения и письма. Большая часть из них была неважной — рабочие вопросы, которые могли подождать моего возвращения: даты, которые нужно было занести в календарь, предложения о сотрудничестве, рекомендации по авторам песен для следующего альбома. Но, похоже, никто не понимал, что значит «уехать отдохнуть».

А потом были еще мои родители. Отец хотел обсудить со мной сделку с PMG, разложить передо мной все её плюсы. А мама снова видела вещий сон — на этот раз медведь меня не съел, а просто утащил в свою пещеру и держал там, как пленницу.

Я проигнорировала отца, написала маме, что у меня всё хорошо, сделала пару глубоких вдохов и перешла к голосовым сообщениям. Большинство из них были несущественными, но одно, от Вагса, заставило меня немного напрячься.

— Привет, Келли Джо. Прости, что беспокою, но у нас тут проблемы с уволенным телохранителем — да, у него реально имя Джеймс Бонд, как ни странно. Он угрожает подать в суд за незаконное увольнение, если только ты не согласишься уладить всё приватно за десять тысяч. Он утверждает, что может рассказать, кто из команды сливал информацию и зачем. Дай знать, как поступить.

Я перезвонила Вагсу.

— Привет, Келли, — сказал он, сняв трубку. — Получила моё сообщение?

— Получила. И понятия не имею, что делать, Вагс. Я не хочу суда, но и платить этому парню, чтобы он замолчал, тоже неправильно. Он ведь явно знал, что происходит, и не остановил это, не сказал ни слова.

— Полностью с тобой согласен. Думаю, он просто блефует насчет суда. У него нет денег на адвокатов и всё это. Судиться — это долго, дорого и чертовски утомительно.

— И что мне даст информация о том, кто сливал данные? Это же не значит, что я когда-либо снова их найму. Мне даже неважно, был это один человек или вся команда. Я и так знаю, почему они это делали — из-за денег.

— Значит, я скажу ему, что никакого соглашения не будет?

— Да, — сказала я, чувствуя уверенность в своём решении. — Пусть катится со своими попытками шантажа. Если хочет судиться — пусть пробует. Я не позволю запугивать себя. Если он знал и молчал, значит, для меня он такой же виноватый.

— Я того же мнения, — согласился Вагс, а потом сменил тему. — Как поездка?

— Хорошо. Но меня довольно быстро заметили.

— Видел фотки. Сколько там фотографов?

— Знаешь, я ни одного не видела, так что без понятия. — Я задумалась. — Что, в общем-то, странно. Может, он один и просто держится на расстоянии.