Скрытое сердце

Харлоу Мелани

— Теперь я это понимаю. — У меня сдавило горло. — Я ходила к психологу и пыталась это проработать. Но какие-то вещи просто… остаются с тобой.

— Знаю.

— Даже сейчас, когда у меня есть известность, он всё равно появляется и исчезает. Единственная разница — теперь он приходит за деньгами.

— Ты даёшь ему?

— Я чувствую себя обязанной, — сказала я. — Я не хочу, но он мой отец. Он научил меня играть на гитаре. Из-за него я так люблю музыку. А ещё у него был ужасный, злой отец, который его бил.

—

Это пиздец как ужасно. Но это не значит, что ты должна его содержать, если он продолжает тебя разочаровывать.

— Я знаю. — Я закрыла глаза. — Кевин твердит мне это постоянно. Но мне так трудно ему противостоять.

— Что бы ты ему сказала, если бы могла?

— Господи. — Меня передёрнуло.

— Давай. Скажи это мне. Его здесь нет.

— Наверное, я бы сказала ему, как сильно мне было больно, когда он нас бросал. Как больно до сих пор, когда он снова уходит. Я бы сказала, что каждый раз, когда он выходит за дверь, я думаю, увижу ли его вообще когда-нибудь снова. И что ни одна маленькая девочка не должна жить с этим страхом, не зная, любит ли её отец достаточно, чтобы вернуться.

Ксандер молчал, словно знал, что это ещё не всё.

— И если бы он извинился за то, что не был идеальным отцом, я бы сказала, что мне никогда не нужна была идеальность. Просто отец. А когда бы он сказал: «Я делал всё, что мог», я бы ответила: «Нет, не делал, папа. Я тебя люблю, но нет, не делал».

— Вот видишь? — Он сжал мою руку. — Ты можешь это сказать.

— Тебе. Но не ему.

— Может, в следующий раз, когда представится возможность, ты это сделаешь. Теперь слова у тебя в голове.

— Спасибо. — Я задумалась, хватит ли мне когда-нибудь смелости сказать отцу всё это. Ксандеру так повезло. У него такая замечательная семья. — Так что, твои братья расспрашивали нас после танца?

— Немного. — Он пожал плечами. — В основном они просто подтрунивали надо мной из-за того, что я сказал пару месяцев назад.

— Про меня?

— Про то, что ищу жену.

— Что? — У меня отвисла челюсть. — Ты ищешь жену?

— Нет! Ну, не в буквальном смысле. Просто я в том возрасте, когда, если уж решаешься на всё это с белым заборчиком, то пора бы уже начинать.

— Ну конечно, — поддела я его. — Тебе же нужна энергия, чтобы справляться с тремя сорванцами.

— Именно. Я не хочу быть старым батей. Я хочу быть молодым, крутым батей.

— Я прямо вижу эту картину. Ты — крутой папа, владелец бара, с татуировками и рекордами по плаванию, которые до сих пор никто не побил.

— Чёрт возьми, так и есть.

Я рассмеялась.

— Девочки в туалете засыпали меня вопросами.

— Ещё бы.

— Им, видимо, очевидно, что ты больше не спишь на диване.

— Где я сплю — не их дело, — проворчал он.

— Ой, ну не ворчи. Они радовались. Говорили хорошие вещи.

— Да? Например?

— Твоя сестра сказала,

что ты хороший человек и что я могу тебе доверять. А ещё, что у неё были лучшие старшие братья. Это было очень трогательно. А Вероника сказала, что никогда не видела у тебя сердечки в глазах.

— У меня нет, блядь, сердечек в глазах.

Я засмеялась.

— Она просто имела в виду, что ты ей кажешься влюблённым.

Он скользнул по мне взглядом.

— Ну, ты мне норм.

— Значит, правда? — У меня внутри что-то взволнованно забилось, как будто он только что вернул записку с галочкой в графе «Да». — Ты меня любишь?

— Ты мне нравишься. — Он замолчал, пока мы сворачивали к дому. — Но как только мы зайдём внутрь, я сорву с тебя одежду и трахну тебя так, будто нет.

У меня на секунду перехватило дыхание. Когда я пришла в себя, то тут же схватилась за дверную ручку, готовая выскочить.

— Сначала попробуй поймать.

Измотанные после сумасшедшей погони в темноте, мы оказались на полу в гостиной.

Я вылетела из машины и бросилась в лес, петляя между деревьями, затем снова выбежала на поляну, обежала вокруг дома и, наконец, взлетела по ступеням крыльца. Ксандер, преследуя меня, настиг у самой двери, крепко обхватил меня железной рукой за талию и мягко вонзил зубы в шею.

— Что так долго? — тяжело дыша, спросила я, пока кровь бурлила в венах, а пальцы судорожно набирали код.

— Я джентльмен, — прорычал он мне в ухо. — Дал тебе фору.

В моём помутившемся сознании код почему-то не складывался, и я несколько раз ошиблась, прежде чем дверь наконец поддалась. Стоило ей распахнуться, как мы с грохотом повалились на пол, и Ксандер тут же сдержал своё обещание — разорвал на мне одежду. Он был груб, но, возможно, только потому, что я продолжала вырываться. Я успевала отползти всего на пару шагов, на четвереньках, тяжело дыша, прежде чем его ладонь цепко хватала меня за лодыжку или его сильная рука обвивалась вокруг моих бёдер, утягивая обратно. Я визжала, изворачивалась, шипела ему оскорбления, но, кажется, это только ещё больше его заводило.

Он перевернул меня на спину и опустился вниз, его лицо оказалось между моих сжатых бёдер, а щетина приятно царапала кожу. Я думала, он снова начнёт свои игры, заставит меня зависнуть на грани и отступит, но нет. Он набросился на меня, как голодный лев, и не остановился, пока моё тело не напряглось, а затем не содрогнулось в сладком облегчении.

— Блядь, я обожаю твой вкус.

Он в последний раз лизнул меня до дрожи в животе и вскочил на ноги, срывая с себя одежду. Когда он, обнаженный, возвышался надо мной и поглаживал свой член, я встала перед ним на колени.