Скотина
Шрифт:
Собственная чуйка заставила замереть и прислушаться. С ходу определил направление, опасностью веяло от окна. Явно, направленно. Встал за занавеской, стараясь не попасть под лунный свет. Долго напрягал глаза, пытаясь что-нибудь рассмотреть во дворе.
Безветренно, тени резкие. В момент, когда начал сомневаться в своей адекватности, с такими родственниками до паранойи один шаг, одна из теней шевельнулась. Не просто сдвинулась, перетекла правее, угол сгладился едва заметно глазу. Тишина, мало ли что могло померещиться. Зная, куда смотреть, дальше стало проще. Заметил еще изменения, левее, потом прямо по центру. Не сразу понял,
Скользнул в глубину комнаты. За мной, или нет? Не вращается же весь мир вокруг Бориса. Барона нет, казна рода, компромат, документы. Да что угодно целью быть может. Похитители Даши вернулись? За Остапа кто впрягся? Если за мной, надо уходить. Предупредить, внизу охрана сидит.
В стороне громыхнуло, послышался звон и женский крик. Далеко, где-то в противоположном крыле. Но тени тут, рядом. Отвлекающий маневр, значит точно за мной.
Метнулся в ванную, схватил последний целый пузырек с шампунем. Выдернул из-под подушки скакалку. Из оружия больше ничего нет. Нож в черной дыре, носок с песком на полянке остался. Влез в меховые тапки — единственное что без шнурков. Просить завязать некого, хотя можно этих, на крыше.
Оглядел комнату. Все, больше взять нечего. Стоп. Кот, он же меня разбудил. Ничего с ним не сделается, не за котом враги пришли. Вопреки здравому смыслу уложил питомца и взял коробку под мышку. Бросать своих - последнее дело. Уходить немедленно, шум поднять. На другой стороне усадьбы кричали, значит охрана уже там. Кого во дворе видел — на хороших воинов не тянут, да их и не много. Раньше тени медленно двигались, подбирались бесшумно. Теперь ломанутся сломя голову. У меня минута, не больше.
В коридоре было темнее, чем в комнате. Куда все свечи делись? Не важно, надо решить, куда бежать и что делать. Поплелся к лестнице на первый этаж. Добротная, мраморная. Шаги, траекторию бегущего человека еще вчера прикидывал. Между примеченными балясинами привязал скакалку, натянул, укрепил как смог. На три ступени ниже полил пол шампунем.
Вернулся наверх, выглянул за поворот. Все тихо. Встал возле кадки с фикусом, замер. Наблюдаем за дверью, до которой метров двадцать. Гость не один, четверо как минимум. Трое на крыше, и баба орала не просто так. А может больше? На улицу нельзя, у выходов будут ждать. Я бы дождался. Хотя во сне же тихо зарезать собирались.
Не успел перевести дыхание, дверь скрипнула. Не моя, соседняя, из комнаты дядьки. Сердце забилось чаще — точно за мной. Дверь ближе метров на пять, опасно, могу не успеть. Крадучись вышла фигура в черном. Прямо ниндзя. В руках кинжалы, стойка киношная. Башкой крутит, решает, в какую сторону идти. Меня не видит, точнее не замечает. Прямо на виду стою. В копне сена, которой я прикинулся, меньше всего можно распознать фигуру человека. Пора помочь.
Я набрал воздуха сколько смог, выдержал секундную паузу, и завопил во весь голос.
— Тревога! Пожар! Нападение!
Все, уходим. Бросился за угол и вниз по лестнице, чуть не запутался в двух ногах. Не успел добежать до скакалки, шею обожгло, придав ускорение. Перескочил ловушку, понесся изо всех сил, нарушая законы физики. Заметил одобрительный взгляд с портрета, да славные предки, жив еще дух Скотининых. Пол и потолок поменялись местами. Прикусил язык. На последних ступенях полетел кувырком
Рядом раздался вскрик, хлопок, на затылок плеснуло теплым. Сжался, ожидая смертельного удара. Открыл один глаз и встретился с укоризненным взглядом котейки, лежащего на спине. Двинул меня лапой по носу. Жив, я жив, кот тоже. Мушки, плясавшие перед глазами брейк, отступили. Оглядел тело, лежащее рядом. Труп, и патологоанатомом с двадцатилетним стажем быть не обязательно. Голова лопнула, как переспелая тыква. Мраморная колонна гораздо прочнее.
Шум, хлопки дверей, разговоры, крики. Просыпается дом. Нельзя останавливаться. Охраны человек десять, не хватит ни все осмотреть, ни всех защитить.
Выдернул кинжал, воткнувшийся в пол в сантиметре от макушки. В камень, прошу заметить. Отвязал скакалку, пока еще кто-нибудь не прокатился. Споро поковылял в столовую, потом на кухню. Пару раз встретил бегущих слуг с факелами, керосиновыми лампами. Никто не остановил, ничего не спросил. Хвала Вечному ученику, нигде не заперто. Прикинул направление, не с первого раза, но нашел боковую дверь, возле которой с Варварой беседовал. Откинул засов, вывалился на улицу и сразу припустил в парк.
Горящую конюшню обошел по дуге, народу немало и прибывает с каждой секундой. Некоторые прямо в том, в чем спали. Порадовал сводный брат Петя, сонный, закутанный в простыню, из-под которой нет-нет да и мелькали красные стринги. Тушить без командира никто не собирался, большинство стояло, соединив ладони. Ничего нового, у нас при пожаре так же, никто не тушит, зато на ютубе видео со всех ракурсов. Когда пожар скрылся за деревьями, чуть перевел дух. Лапнул шею. Елки зеленые, из жировой складки рукоять, прямо из холки. Еще один кинжал. Не беспокоит, значит кроме жира ничего не задето. Получается я из боя с прибылью вышел. Хотя еще не вышел. Если по следу или запаху будут искать — далеко не уйду.
Свернул к пруду, дорога уже не просто знакомая — как к себе домой хожу. Аккуратно перешагнул через труп. Мало ли, кто по следу пойдет, может задержит их натюрморт. В лесу не спрятаться, затеряться можно только в городе, должны быть места, людные ночью. С другой стороны, фигура чересчур приметная. Через ворота точно нельзя. В усадьбе народа много, не может быть, что все через главный вход шастают. Вспомнил, где видел тропинку в сторону забора. Если есть тропинка — значит по ней кто-то ходит.
Опять стоп. Боря плохо думаешь, медленно. Дядя Остап у пруда зачем аплодировал? В этом мире хлопки ладонями — это не бурные овации. Каждый аплодисмент — фотография на милость. Получается у него на ладонях целая серия фото, как я со старушкой справился. Милость посмертно извлекают, вроде на третий день. Ее сразу новому счастливчику выдают, или внутрь смотрят?
Ругнулся и поплелся во внутренний двор. Незаметно двигаться становилось сложнее, но благо народ возбужден нападением и неожиданным пожаром. Скользнул в железную калитку, на месте труп. Кинжалом отсек кисти, перерезал проволоку и сбросил запчасти в дыру. Тому, кто хорошо знает анатомию, человеческое тело как масло. Хорошие кинжалы, точнее метательные ножи. Ухаживал за ними хозяин, наводил и в чехлах хранил. Жаль перевязь с тела не стянул. Один теперь засвечен, жалко, конечно, но отправляйся в ад.