Скотина

Городничий Степан

— Пообещать могу, что никто следствие вести не будет. Искать не будут, да и…

— Что-то пахнет от твоего заказа, как от…. Искать не будут говоришь? А если до Собакина дойдет, кто сына его барона грохнул?

Лицо исправника позеленело, он сделал шаг назад и начал щупать место, где обычно пристегнута кобура, — Баро, я не говорил, что заказ — это сын барона. Кто рассказать мог? Не знал же никто.

— Да расслабься, гражданин исправник. Про магию гитан слышал? И прошлое, и будущее нашим женщинам доступно, — шумно выдохнул, шлепнул девицу по заднице, — Если их обрабатывать хорошо.

— Это

я так, к слову. Давай дружить крепче, месяц мы тут еще стоим, и на рынках своим скажешь, наших не гнать. Устрою твой заказ в лучшем виде ….

Явление 12.

На подкашивающихся ногах добрался до своей комнаты и рухнул возле унитаза. Еле нащупал в жировых складках, вытащил спицу совсем с другой стороны, от едва заметной дырочки. Неспешно изломал на части, насколько хватало крепости пальцев. Смыл в унитаз.

Ноги сами потащили в сторону кухни. Прогулялся по территории, занятой поварами и слугами. Привыкаю, что народ шарахается, как от чихнувшего в маршрутке.

Матушка тоже не так проста. Приоткрылась осторожно, показала, что понимает чуть-чуть больше. Больше чего? Что она может понимать? Только если мое переселение не случайное. Да тут каждый играет по своим правилам. Пора тоже начинать свою партию.

Как только моя фигура замаячила в проходе сервировочной, повар кинулся, заслоняя грудью столик с тарелками и кастрюльками. Частый тут Боря гость, но не совсем желанный.

— Молодой господин, не велено, барон настрого…

— Эй, плесень, да как ты смеешь, я сын хозяина, тут вообще мое все!

— Не велено, Его милость разрешил немедленно охрану вызывать.

— Что ты хрюкнул? Сразу охрану? Прямо сам барон сказал? А ничё, если эта охрана тебя на ворота. Там как раз место освободилось.

— Молодой господин, простите, прямо точно слово в слово, если случится нападение на усадьбу, прорыв мерзости или тьфу, тьфу Борис появится на кухне, сразу охрану зови. Вот, свисток лично выдал.

— Да ладно, чего там. Должен же я знать, чего на ужин будет.

— Плов на ужин, по особому польскому рецепту. Повар специальный приглашён, все знают, что в Польше самые знаменитые мастера плова.

Я вытянул шею, заглядывая в белую комнату. Стол, заставленный всевозможными блюдами, снедью, к выносу готовятся. Обратил внимание на сестрёнку, пихающую пучок зелени в пасть жареной рыбине.

— Эй, а ей, значит чего можно?

— Так, молодая госпожа часто помогает, у неё и навык открыт — помощник повара, — прикусил язык, — Даша у нас всегда дорогой гость. Вы простите, а вас не велено.

— Да ладно, не ссы, на секунду всего.

Пихнул повара плечом, сделал пару шагов к столу. Сзади раздалась переливчатая трель. Не прошло и пяти секунд, как перед столами выросла тройка охранников. Бить меня не стали, но встали плечом к плечу, загородили припасы, всем видом показывая, что враг не пройдёт. Аккуратно начали теснить на выход.

Да не очень-то и хотелось, что надо увидел.

— Чего уже и понюхать нельзя?

— Простите, господин, знаем ваше понюхать, проходили уже.

Окрикнул сестрёнку, — Даша, иди скажу что-то.

Девчонка оглянулась, заулыбалась, мигом бросилась, обхватила ногу. Утомить умудрилась ровно за пять секунд, — Боря, а я тут

помогала, это называется сер-ви-ро-вка. Давай поиграем, давай ты меня покатаешь. А когда будем башню рисовать? А Лилия сказала, что тебя в академию не возьмут, потому что ты толстый. Нет, не верь, ты не толстый, ты просто большой и мас-сив-ный. А Коля сказал, что ты спесивый. А Агата мне подарила…

Крейсерская скорость Бориса и так не соответствовала нормативам, а с грузом на ноге упала совсем.

— Даша, отцепись свинёнок. Слушай, а давай в новую игру поиграем!

Девчонка захлопала в ладоши, — В какую?

— Понизил голос до шёпота, – В секретную! Умеешь считать? До десяти? Правда, не обманываешь? У ну покажи. Сколько тут на полу плиток?

Девчушка наморщила нос и начала старательно загибать пальцы, – Один, два, три…

— Отлично, верю. Слушай, что надо делать…

(30 минут спустя. Усадьба Скотининых, малый обеденный зал)

Ужин начался также, как и обед, и завтрак, и похоже любой приём пищи, с семейной молитвы.

Отец задерживался, заводилой в этот раз был дядя Петя, не церемонясь уселся на место барона и попытался скопировать бас, — Кто указал нам путь к Творцу?

— Вечный ученик.

Рука брата с вилкой потянулась к моему боку. Решил не реагировать, все равно в сало попадёт, не жалко.

Слуга откинул крышку, я вдохнул поднимающийся аромат. Сейчас заценим, что там по особому польскому.

Плов откровенно разочаровал, а у повара столько спеси было. Я на костре под проливным дождём лучше бы сделал. Да у нас за такой плов на рыбалке без выпивки оставляют. Рис свалялся в вязкую кашу, на дне плавал жир, куски мяса откровенно сырые и горелые с одного бока. Специи и то, совершенно не гармонировали, хотя напихано так, что глаза резало. Ещё факт в копилку моей теории.

Оказывается, это мне плов не понравился. Боре, кажется, понравился очень. Любой кусок, просто поднесённый ко рту, сразу таял на языке. Растворялся прямо с костями, и глотать ничего не надо. Вот ты Боря как меня обмануть решил, хитро. Отложил приборы. Не хочешь по-хорошему, глазами питайся. Не знаю, насколько меня хватит, раньше с таким безжалостным, коварным и извращённым врагом мне сражаться не приходилось. От жуткого голода в животе бушевала настоящая буря. При виде всего разнообразия желудок кидался на все органы. Слюна выделялась в таком количестве, что сглатывать не успевал. Чуть приоткрыл рот, побежало как у пса на гербе Собакиных.

Главное действие развернулось на другой стороне стола, где восседал двоюродный брат Игорь, в окружении чопорных сестер. Белобрысый, прилизанный, рубашка с манжетами, с маской такого высокомерного засранца, что Драко Малфой бы лопнул от зависти.

Игорь на секунду завис, вдыхая аромат, шумно сглотнул и ринулся в блюдо руками.

Эх, жаль, что барона нет, такой концерт пропустил. Семья переводила недоумевающие взгляды с меня, на жрущего Игоря. Особенно умиляла реакция дяди Остапа, который как маятник крутил башкой между своим сыном и моей персоной. Вот, начало доходить, что происходит, на лице испуг, переходящий в панику. Что-то новенькое — если бы взгляд мог поджарить, он меня бы осталась только кучка пепла.