Скопец, сын Неба
Шрифт:
Иисус переводит дыхание, давая своим слушателям время осмыслить сказанное и продолжает:
– Я спросил как-то магистра ордена: почему они скрывают от народа свое великое знание. Он ответил: знание подобно источнику чистой воды. Если допустить к нему людей, на месте источника образуется грязный пруд. Многие смогут напиться из него, но вода эта будет мутная. Поэтому всякий член братства дает клятву молчания. А нарушивший ее должен умереть, выпив цикуты - усыпляющего яда, и уйти раньше срока в Царство Небесное. Это – не убийство. Ведь гностики считают смерть окончанием страданий. Это – скорее милость.
– Вы были среди них? - восхищенно спрашивает Матфей.
– Да. Что же я делал, по-твоему, до своих сорока лет? Я не сидел в Назарете, я искал истину по всему миру.
– И они допустили к себе иудея?
Иисус усмехается.
– Мой друг, гностики не различают народы. Зрение - обман. Они даже зверей не отличают от людей. Во всех единый Святой Дух. Поэтому гностики воздерживаются от мяса. Но это не принципиально. Жизнь – страдание. Убить больное животное – это даже милость. Вопрос не в том: вкушать мясо или не вкушать. Вопрос в том: жаждешь ты его или нет. Я ем мясо вместе с вами, но будь я один на земле – я его бы его, наверное, не пожелал.
– Учитель,- вопрошает Иоанн,- если в животных есть душа, разве не грешно убивать их?
– Если ты считаешь жизнь благом, а именно так чувствуют все люди от рождения, то вполне естественно, что смерть все люди считают наихудшим наказанием для себя и для других. Но если ты принял Царство Небесное, то смерть для любого живого существа – избавление. Убивая, ты даешь свободу. Вопрос в другом: зачем тебе убивать? Свободен ли ты сам? Свободные свободны от греха. Когда свободные убивают свободного, они его даже не убивают. Он сам это делает. Понимаешь ли ты, Иоанн, что я разгласил перед вами тайное знание?
– И теперь гностики потребуют твоей смерти?
– Им нет нужды это делать,- с улыбкой произносит Иисус,- и они это знают. Я как они. Никто не свободнее меня. И я принес эту свободу в Израиль!
– Поэтому ты не соблюдаешь субботу и ешь мясо?
– Все - для человека: и суббота, и мясо, и все заповеди. Если ты против человека, то ты против всех его заповедей. Я видел в Кумране монахов, которые окружили всю свою жизнь запретами и ритуалами, но они и на шаг не приблизились к Святому Духу. Голод души не заменишь голодом желудка. Поэтому я ем и пью. Если бы вы умирали, не успев принять Святой Дух, если бы вам было это очень страшно, и продлить вашу жизнь могло бы только мясо, то я убил бы ради вас животное. Вам я дал бы время обрести свободу, а душу животного вернул Святому Духу. Где здесь грех? Где здесь моя несвобода?
Иоанн задумывается. Он не может совместить в себе убийство и безгрешность. Он не хочет умирать! Все античные философы считали человека частью животного мира. Поэтому либо допускалось убивать животных, выпустив из них предварительно кровь, в которой и находилась по их убеждению душа, либо утверждалось вегетарианство. Одни религии разрешали есть мясо, другие – запрещали. Церковь Иоанна признает убийство грехом, но при этом не откажется от мяса. Свое лицемерие она покроет клеветой: животным
– В конце концов, - заключает Иисус,- ешь или не ешь, пьешь или не пьешь – это не важно. Ищите свободу, а все остальное приложится. Говорю тебе, Матфей, и всем вам говорю: истинное знание подобно смерти. Оно убивает человека. Я прошел через это. Я – убил человека! И вы сможете, если захотите этого больше всего на свете. Эти двери всегда открыты для вас. Я вам их открыл. Но смотрите же, - строго добавляет он,- не превратите этот чистый источник в грязный водопой! Не давайте святыню псам, а жемчуг – свиньям. Иначе вы построите еще один Храм на земле, где будут топтаться свиньи и командовать псы. Я не строил Храм! Только внутри себя!
Окончив свое наставление, он ложится на спину, скрестив руки на груди, и закрывает глаза, будто действительно умер и не желает, чтобы его дальше беспокоили. Очень скоро его ученики нарушат все эти уроки. Из тела своего Пастыря они сделают Храм. На этом скотном дворе будут пастись рабы Божьи. Иуда в стороне от всех, опершись на ствол ивы, как на спинку стула, достает из своего ящика какой-то пергамент и погружается в записи. Симон с Матфеем отправляются в Аенон за продуктами. Иоанн вдохновенно пересказывает Петру с Андреем притчу о дороге жизни.
– Вдоль дороги к Царству Небесному есть сады и дворцы, и все, что душа пожелает. Но потом идти становится все труднее и труднее, ибо начинаются терновники, горы, пустыни и прочие безжизненные места. Дорога все не кончается, а впереди дремучие леса и дикие дебри, в которых демоны поджидают путников. Губители душ стерегут врата Царства Божьего. Они ненавидят человеков, потому что Бог закрыл им путь в свое царство и поставил двух архангелов с мечами у дверей.
– Иаира демоны увели в омут, - замечает Андрей.- Хочешь сказать, он был близок к Царству Божьему и поэтому демоны погубили его?
– Иаир? Нет, он не мог быть близок к нему! Думаю, - шепотом добавляет Иоанн, бросив взгляд на дремлющего Иисуса,- Господь покарал его за учителя.
– Согласен. Ну, а другие люди отчего беснуются?
– Значит, есть на них грехи. Дети ведь не беснуются! Потому что нет на них грехов.
– Иногда младенцы рождаются уродами, - замечает Петр, - и священник приказывает их удавить. А им за что, если они только родились?
– Ты что, в премудрости Господа сомневаешься? - возмущается юноша.
– Кто я, чтобы сомневаться? - смущенно признается Петр.
– Просто хотелось бы понять это.
– Вот достигнешь Царства Небесного - тогда и узнаешь все ответы.
Он согласно качает головой:
– Так-то оно так.
– А учителя спросить нельзя? - вопрошает Андрей.
– Вот и спроси!
Рыбак сомнительно оглядывается на Иисуса, тот продолжает лежать так, будто умер.
– Потом спрошу. Если не забуду.
– Может, Иуду спросим? - предлагает Петр.
– Что он знает? - пренебрежительно отзывается юноша. - Опять своими подсчетами занимается. Как будто от него их требуют!