Скопа

Тверез Тихон Владимирович

– Громко стукнулись, – Вер говорил одними губами, прямо сестренке в ухо.

– Ничего не громко, там амортизаторы.

– Проверь! – Кнопка повернулась вперед.

– Отключены. Слушай, а ты чего так долго?

– Так получилось. Смотри, – Вер раскрыл поясную сумку и достал бежевый свиток. Сестренка было потянулась к нему, но Вер отвел руку, а потом вообще засунул находку поглубже в Кнопкин рюкзак.

– Его нельзя трогать, он как-то на людей воздействует, меняет энергоряд.

– Ты откуда знаешь?

– Не знаю. Не знаю откуда. Я его как коснулся, сразу сознание потерял. А потом было какое-то погружение в иншмиры, только как сон, я как бы и присутствовал там, и не было меня. – Кнопка

недоверчиво и внимательно посмотрела на брата.

– Да нормальный я, нормальный. Знаешь, я там маму увидел и папу, только в детстве, давно еще. Как мы жили. А потом там еще иншмиры были, и вот там я и узнал, что этого свитка касаться было нельзя.

– От кого узнал? – Кнопка явно устала шептать, но заговорить в полный голос не решалась.

– Так. Неважно. Надо выбираться отсюда. Этот свиток, наверное, полиция совести и ищет.

– Зачем? Он что, ценный?

– Не знаю. Но, может быть, такой же свиток искал отец, – Вер посмотрел в расширившиеся Кнопкины глаза. – Это я тоже там узнал. Нужно этот свиток отнести нашим.

– И всех подставить?! – Теперь уже Вер приложил палец к губам, призывая к тишине. –Давай лучше его выбросим.

– Я не могу, – Вер не знал, как объяснить, почему не может. – Давай сначала выберемся отсюда, а там посмотрим.

– Ладно. А если я его коснусь, папу увижу?

– Не знаю, Кнопка. Сейчас лучше экспериментировать не будем. Нас вроде не нашли. Давай отдохнем полчаса и потихоньку просканируем, что вокруг.

Полчаса пролетели незаметно, дети как-то сразу погрузились в воспоминания – и время исчезло. Наконец, первым очнулся Вер, прислушался. Было тихо. Толкнул Кнопку, глазами показывая на сканер. Девчонка подалась вперед, потыкала пальцем в сенсоры, над панелью управления загорелась маленькая инфосфера.

– Никого вроде, – Кнопка меняла режимы сканирования. – Там точно катера три было. Один салатовый такой, полицейский, и еще два – не знаю откуда. Темные такие.

– Теперь и мне это все не нравится. – Лицо Кнопки изменилось, и Вер сразу поправился. – Нравится, не нравится, пока ничего страшного. Что мы от полиции не прятались, что ли? Давай выбираться. Открывай.

Подросток вылез и осторожно прошел к пролому, выглянул. В обозримом пространстве никаких катеров не было. А что же это тогда было? Вер задумчиво повернулся, махнул выглянувшей Кнопке. Та включила граву, и вскоре Вер, стараясь не шаркать о стенки, вывел лодью наружу. Кнопка распахнула мембрану, осталось только залезть внутрь.

– Один катер на сфере, триста двадцать на десять часов, – дрожащий голос сестренки будто подстегнул. Не заметив как, Вер оказался внутри, Кнопка уже направила лодью вниз.

– Стой! – движение замедлилось, в боковом обзорнике перестали мелькать этажи. – Вниз нельзя. Там точно нас ждут, если засаду устроили. Давай вон за то здание, и потом вверх.

– Заглушат нас и зависнем.

– Не успеют, – Вер сжал зубы. – Там переходы начинаются, и вон там мост идет. Давай туда. – За обзорником уже мелькали этажи соседней высотки. – Вон мост. – Вер вытянулся вперед, показывая пальцем. – Портал есть где?

– Пристегнись. Там и есть портал общий. Нужны настройки. Вер! Катера близко! – Кнопка уже кричала.

– Тише ты, веди ровно, а то дай я поведу.

– Я сама, – лицо Кнопки выражало небывалую для ребенка сосредоточенность. – Вер, они окружают.

– Давай в портал.

– Там точно нас ждут.

– Давай любой иншмир, во всех не ждут.

– Какой?! – Кнопка, держа штурвал-джойстик одной рукой, другой набирала команды на панели управления. По инфосфере побежали строчки данных – все красного и оранжевого цвета. Столбик быстро убегал вверх, дети смотрели то на него, то на приближающийся портал. Наконец, когда до него оставалась пара десятков

метров, мелькнула зеленая строчка, и Кнопка, проявив чудеса реакции, долбанула по сенсору. За секунду до иншпортала воздух в салоне помутнел, обзорники закрылись. Еще через полсекунды все огоньки панели управления потухли, исчезла инфосфера, и лодья, не успевшая выровняться запоздавшей Кнопкой, как-то боком ввалилась в портал. Ничто мелькнуло и исчезло.

* * *

– Бабушкааа! Бабушка, ты тут?! – Роймата скинула рюкзачок в прихожей и по старым нагретым иллюзорным солнцем половикам прошла в круглую комнату. Стены комнаты и полукруглый потолок вроде и были, но это было заметно только по окружности пола, тоже заваленного половиками. В метре от него, прерываясь тенью от одиноко стоящего кресла-качалки, весь пол был залит солнечным светом. На метровой высоте свет терялся, съедался темнотой, чуть подсвеченной другим, холодным светом. Здесь начинался космос – и иллюзорные стены круглой комнаты, и купольный потолок, являли собой реальную карту звездного неба. Летели в хороводе планеты, горели звезды-солнца, медленно, почти не двигаясь, прямо над бабушкиным креслом пролетал-зависал маленький астероид. Какая это галактика, Роймата определить не смогла, как ни всматривалась, а увеличить или уменьшить картинку не представлялось возможным – все-таки в этом иншмире одна хозяйка, ее бабушка.

– Бабушкааа!

– Вот с младых ногтей твоих тебе говорю-говорю – не ори. А ты орешь, как в чистом поле за деревом потерялась! Ась? Не слышу, – появившаяся из портала прямо посреди комнаты бабушка прошла к своему креслу и забралась в него прямо с ногами. Вязанье, сколотое спицами с тремя разноцветными клубками, повисло в пространстве космоса рядом с креслом. – Чего молчишь, говори.

– Здравствуй, бабушка, – Роймата улыбалась, предвкушая веселые шутки-причуды от доброй старушки. Здесь, у бабушки дома, всегда такая милая, добрая захватывающая атмосфера, что моментально убегали куда-то далеко все проблемы и горести. Старушка была иншером, дома в реальности почти не появлялась, особенно после того, как врачи настоятельно рекомендовали ей по нескольку часов в сутки находиться в биорегене. Инфокапсула совместила все – и необходимое лечение, и неуемный бабушкин нрав и жажду новизны. Так старушка и лазила по иншмирам, уже несколько десятилетий. Немудрено, что и собственный дом она устроила в иншмире.

– А где волшебный клубочек?

– Какой клу… Ааа, снова шутишь?

– Это не шутка. Когда-то давным-давно была такая славянская сказка про прекрасную девушку, которую с течением времени в старую бабку превратили.

– Славянская?

– Ничего вы, молодежь, не знаете, даже своей истории. – Роймате было уже под сорок, но для стадвадцатилетней старушки она оставалась маленькой девочкой. Совсем недавно бабушка перешла от обращения «дети» к «молодежи». – Когда-то человечество было разделено по расам и этносам. И вот был такой этнос славяне, точнее, это просто форма, название части еще более древнего и большего этноса. А тот этнос часть еще более древнего. Менялись и люди, и энергоряды, но до какого-то момента они хотя бы помнили о своей родовой нити, о своих корнях. А сейчас Скопа – это тоже этнос, только глобальный. И даже не совсем человеческий. Тут все сложнее. У разных рас разные родовые нити, но именно в Скопе Сознаний и была найдена та грань, та мера, когда и людской, внове сложившийся этнос бережёт свои различные родовые нити, свитые в одну, и другие расы делают тоже. Только Скопа Сознаний дает им еще одну нить, общую для всех, и те древние, бесконечные и не исчезающие нити дают силу всем сознаниям. Понимаешь? Это как веник из прутиков, я тебе рассказывала.