Скользкий
Шрифт:
– Выйдешь из «Берлоги», обойди здание – там свалка будет. – Денис принялся усиленно стирать следы поцелуя. – Увидишь белую электроплиту, смотри в духовке. Все там.
– Конспиратор… – Я припомнил, что на заднем дворе действительно валялся стащенный со всей округи всякий хлам. – Слушай, а что за пацанчики, к которым мы за стол подсели?
– Андрей Рыльский и Тарас Мартынюк.
– Рыльский? Родственник?
– Сынуля.
– А Тарас?
– Простой прилипала.
– Давай, побегу я. – Пожав Денису на прощание руку, я направился к выходу. Теперь
– Счастливо. – Денис огляделся по сторонам и поспешил к танцполу. Все, зацепило пацана. Теперь до утра колбаситься будет.
Я поднялся по лестнице, вышел на задний двор и в нерешительности остановился перед заваленным всяческим хламом пустырем. Да ёшкин кот! Тут этих электроплит штук десять, не меньше! Хотя нет, вон тот – это холодильник.
И что делать? Обходить их все по очереди, надеясь на удачу? Или попробовать пошевелить мозгами? Не мог же Селин в самую середину завала забраться? Или мог? Кто его знает? Как бы он еще плиту с холодильником по пьяни не спутал.
Все же я решил начать с остовов бытовой техники у края свалки и, как выяснилось, не ошибся. Чудом не пропоров ноги о торчащие ржавые обломки, мне удалось подобраться к электроплите с вырванными конфорками. Духовка со скрипом открылась, и я вытащил из нее увесистый целлофановый пакет. Развернув его, достал два свертка промасленной оберточной бумаги: в одном оказался пистолет, во втором глушитель и патроны.
На улице еще только начало темнеть, и я, не решившись возиться с пистолетом на всеобщем обозрении – мало ли кто на свалку завернет? – зашел во внутренний двор «Берлоги». Место глухое, сюда мало кто заглядывает. Тем более по вечерам. А если что – шаги услышу.
Ну и что Селин смог достать? Обшарпанный ТТ и глушитель самые обычные, а вот четыре упакованных в отдельные целлофановые пакетики патрона отнести к рядовым боеприпасам было бы большой ошибкой. Нет, конечно, гильзы, капсюли и порох ничем особенным отличаться не должны, в глаза бросался лишь желтоватый и слегка светящийся металл пуль, которые к тому же покрывали мелкие, почти неразличимые в плохом освещении колдовские письмена.
В гостинице получше рассмотрю. Снарядил пистолет, привинтил глушитель, дослал в ствол патрон. И куда его убрать? За пояс засунуть? Ага, и отстрелить себе чего-нибудь. Провалится в штаны – тоже хорошего мало. В карман куртки фиг засунешь. А если стволом вверх попробовать? О, так уместился. Куртка у меня просто замечательная – даже глушитель не высовывается.
Я вышел со двора и остановился у входа в «Берлогу». Надо до гостиницы валить, а то еще на Тараса нарвусь. Мне лишние приключения сейчас ни к чему. Нет, ну что это за заведение такое? Как ни приду, обязательно с кем-нибудь поцапаюсь.
Подняв воротник куртки – к вечеру похолодало, – я развернулся и пошел в сторону «Гавани». Точнее, пройти удалось лишь несколько метров, а потом прислонившийся к стене дома на противоположной стороне улицы мужчина подхватил стоящую рядом дубинку и вышел мне навстречу.
Высокий,
– Ты? – со странной смесью презрения и радости в голосе протянул сутулый, и тут я его узнал.
Стрига! Жив курилка! И даже не в штрафном отряде.
– Тебя с дисбата уже выпустили, что ли? – Я сунул руку в боковой карман куртки и подцепил указательным пальцем спусковую скобу ТТ.
– Выпустили. И теперь, сволочь, я с тобой за все поквитаюсь. – Дубинка в руках Стригунова начала выписывать замысловатые узоры.
Я огляделся по сторонам. Есть кто на улице? Вроде не видать. Значит, придется Стригу кончать. Жалко, конечно, на него такие пули тратить, но ничего не попишешь. До пистолета в наплечной кобуре дотянуться не успею, да и шума много будет, а схватиться с ним врукопашную верная дорога в крематорий.
– Стой! – Выскочивший из-за угла дома мужик, на ходу застегивая ширинку, подбежал к Стригунову. – Ты чего?
– Это тот гад! Ну, я тебе про него рассказывал. Из-за него Димка погиб.
– А! – Приятель Стриги смерил меня внимательным взглядом, от которого не укрылись ни засунутая в карман рука, ни выражение лица. – Пошли отсюда.
– Ты чего? Это же он!
– Да пошли ты.
Ничего не понимающий Стригунов позволил утащить себя во двор дома, и я сразу же быстренько оттуда смылся. Значит, Стрига срок уже отмотал. И нового кореша, скорее всего, в штрафном отряде нашел. Для законопослушного обывателя тот слишком быстро скумекал, что еще чуть-чуть и я их обоих там положу.
Ладно, эти кадры свалили и мне бежать пора. А то еще на кого-нибудь из старых знакомых нарвусь – это зимой как стемнеет, так все по норам. Сейчас народ на год вперед отрывается.
На соседних улицах взрывались петарды, в небо взлетали разноцветные огоньки сигнальных ракет, где-то неподалеку саксофонист не всегда попадал в ноты, но очень старательно выводил полузабытую мелодию из старого французского фильма. Со дворов постоянно доносились взрывы хохота. Веселуха, одним словом…
Пока подходил к гостинице, ждал стрелу в спину. Аж взмок весь. Нет, так жить нельзя. Надо что-то с этими покушениями делать. Ну какой мне толк от бляхи, если все так и норовят на тот свет до сроку отправить? Илье пожаловаться? А он чем поможет? Нет, с этой напастью самому справляться придется. Ничего, как-нибудь этот вопрос улажу. А почему как-нибудь? Известно как – не зря небось четыре червонца за патроны выложил.
Кивнув портье, я поднялся себе в номер, запер дверь и зажег свечи. Темновато, конечно, для чтения, но ничего не поделаешь. Так, куда я записки кондуктора сунул? Ага, вот они. Ну что, приступим, пока меня еще окончательно сон не сморил? Приступим…
Глава 5
Проснулся я совершенно разбитым. Болела голова, глаза слезились, да еще ко всему прочему совершенно не выспался. А что б со мной было, если б свечи так быстро не сгорели? Вообще бы не проснулся.