Скользкий
Шрифт:
– Может, и смогу, – отчего-то насторожился Селин. – Только если тебя с ними примут – лучше съешь. Никакая ксива не поможет.
– Да ну? – удивился я.
– Я тебе говорю. Эти пули идут по разряду несертифицированных амулетов класса А. За такие дела даже в штрафной отряд не отправляют. Есть догадки – почему? Нет? Да просто то, что остается после дознавателей, к службе уже не пригодно.
– Ничего, я от патронов по-быстрому избавлюсь, – широко улыбнулся я больше для того, чтобы убедить в своих словах самого себя.
– Я тебя предупредил, – пожал плечами
– А глушитель?
– Глушитель не проблема.
– Сколько?
– Ствол и глушитель – шестьдесят. Патроны по червонцу.
– Ни фига себе расценочки! – обалдел от цены патронов я.
– А ты чего хотел? – заулыбался Денис. – Вот оно, звериное нутро черного рынка. И это еще по блату, без обычных накруток.
– Патронов не обойму. Давай четыре штуки. – Я выложил на кухонный стол десяток золотых кругляшей. – И смотри, патроны бракованные окажутся, мой призрак по ночам являться будет.
– Вот по ночам не надо. По ночам я занят, – отшутился Селин и, заслышав шаги, смахнул стопку монет в карман. – При моей о деле – молчок. Понял?
Девушка зашла на кухню, помешала длинной ложкой в кастрюле и уже собиралась уходить, когда ее окликнул Денис:
– Яна, я сейчас по делам сбегаю…
– Опять бухать намылился? – с пол-оборота завелась та.
– Да какой бухать? – с совершенно невинным видом возразил Селин. – Дело подвернулось – денежек немного срублю и сразу домой.
– Ты всегда так говоришь.
– Я серьезно.
– Ты всегда серьезно.
– Ну Яна…
– Только попробуй пьяным прийти. Под порогом ночевать будешь.
– Ну че ты начинаешь? Говорю же: по делам.
– Иди уже куда хочешь, только отстань от меня, – вышла с кухни девушка.
– Лед, давай спускайся. Я сейчас тебя догоню, – побежал Селин за девушкой. – Яна, ну не могу я, дома сидя, деньги зарабатывать…
Вот она – семейная жизнь. Я обулся и потихоньку смылся в подъезд. Пойду на улицу выйду. Хоть на солнышке постою, погреюсь.
– О, а ты когда проскочить успел? – удивился поддатый консьерж, когда я спустился на первый этаж.
– Здрасте, дядь Вась, – поздоровался я. – Вас не было как раз.
– Вот ведь! Только отлить вышел, а уже понабежали! – дыхнул на меня свежим перегаром дядя Вася. – Дверь открыта была?
– Ага, – кивнул я. – Ух, ты! Это у вас «свинцовые осы», что ли?
– Да не, куда там, – махнул рукой консьерж. – «Трутень». Чистой воды обманка. Если на пару минут вырубит – уже хорошо.
– Тоже неплохо. – Я внимательно осмотрел короткий жезл. – Селин выйдет, скажите, я на улице его ждать буду.
Взмыленный Денис выскочил из подъезда минут через пять.
– Женщины… – Он закатил глаза и одернул джинсовку. – Не женись, Лед.
– Да уж постараюсь, – кое-как скрыл я улыбку.
– Вроде ничего не забыл… – задумчиво протянул, похлопав себя по карманам, Селин. – Все, пошли.
– Далеко идти? – Ну что за дела! Почему все меня сегодня куда-то ведут? Сусанины, блин.
– В «Берлоге» никогда не был?
– Какая «Берлога»?! – остановился
– А ты думаешь, стволами, как пирожками, на каждом углу торгуют? – Денис осторожно перешагнул через ручеек. – Нужного человека найдем и подождем, пока он с товаром не вернется. С ТТ и глушителем проблем не будет, а патроны поискать придется.
– Тогда пошли. – Я тяжело вздохнул. И ведь объяснил Селин все логично, а не верю и все. Стопудово, как Яна и сказала, «бухать намылился». Да ну и… Главное, пусть заказ выполнит. – Я слышал, в «Берлоге» сейчас одни торчки собираются.
– Фигня, – отмахнулся Денис и отшвырнул в сторону вывалившегося из-за угла дома прямо на него парня. Тот не удержался на ногах и упал на колени. – Торчков везде хватает.
Со второй попытки парень сумел подняться с земли и, уставившись в одну точку, побрел куда-то дальше.
– Как у тебя дела-то? – Я пробежал по бордюру, едва не свалившись в глубокую лужу.
– Все путем. Мою ты видел. А раз Гамлета встречал, то и об остальном в курсе.
– И как это у вас, серьезно все?
– Ты про Яну или работу? – не понял Денис.
– Про работу.
– Слишком серьезно. Постоянно надо что-то решать, с кем-то встречаться. Веришь – нет, за месяц никому даже морду не разбил. Мы ж люди солидные, куда деваться. – Селин тяжело вздохнул. – По деньгам неплохо выходит, но постоянно какую-нибудь подлянку ждешь.
– А ты чего хотел? – не стал я жалеть его. – Да, кстати, с Городовским как работать?
– Нормально. Он мужик головастый. Ты б, Лед, завязывал с Дружиной. Пошли к нам, тебе место всегда найдется.
– Я пока на крючке, – сознался я. – Но, как свои проблемы решу, подумаю. Вы чем занимаетесь-то?
– Да тем же самым – проблемы решаем.
– Слушай, решальщик, ты Ворона давно не видел?
– Да с того года, пожалуй. Куда-то эта птичка шизокрылая пропала.
Вывеска «Берлоги» претерпела кардинальные изменения. Вместо старого мрачного нечто, отдаленно напоминавшего медведя, на развалинах второго этажа висел плакат с веселеньким диснеевским Винни-Пухом. Правда, в лапах он держал не горшок с медом, а бутылку водки и подозрительного вида папиросу. Ума не приложу, как художнику это удалось, но сразу становилось понятно, что медвежонок находится в состоянии неслабого алкогольно-наркотического опьянения. Такое, знаете, безмятежно-обдолбанное выражение морды…
Мы спустились по лестнице и уперлись в закрытую дверь. За зарешеченным окошком мелькнуло чье-то лицо, и нам тут же открыли. Три охранника – место бывшей курилки теперь занимала караулка, – внимательно нас оглядели, но проверять содержимое карманов не стали и внутрь пропустили без единого вопроса.
Вслед за Селиным я вошел в зал и только тихонько присвистнул. От былой черно-красной гаммы не осталось и следа. Выкрашенные фосфоресцирующей краской стены переливались в лучах крутившегося под потолком зеркального шара. Неизменными остались только мебель и густой полумрак, который изредка прорезали отражавшиеся от мельтешивших зеркалец лучи.