Сколько стоит любовь
Шрифт:
— Да, поверю. Он тоже сидел весь ужин хмурый, а потом уехал куда-то, сказав, что у него срочные дела.
И я даже знал имя этим делам и видел эту занятость несколько часов назад своими глазами… Крепче сжал руль и, взяв себя в руки, повернулся к сестре и натянуто улыбнулся.
— Не бери в голову, ладно?
— Ты знаешь, тебе порой можно и не говорить ничего, я и так все чувствую. И сейчас ты меня обманываешь. Ты уйдёшь из дома? — прямо спросила сестра.
Я свёл брови и строго на неё поглядел. Прекрасно понимал все её чувства. Но ведь не мог же я всегда жить рядом с ней. У меня и личная жизнь иногда имела место быть. Точнее регулярно.
— Нет, — улыбка получилась фальшивой, и Наташа сразу просекла эту неискренность. — Я не знаю, — сдался я. — У меня как-никак личная жизнь есть, Нартышка, — взгляд сестры потеплел, и она улыбнулась. Ей нравилось, когда я ее так называл. Нартышка — потому что если вдолбит себе что-то в голову, то настырнее и не сыскать человека на земле.
— Кстати, про личную жизнь, — лицо Наташи посветлело. — У меня тут ухажер появился… Я хочу вас познакомить.
— Мы с ним не знакомы? — улыбнулся я в ответ и с удивлением взглянул в ее счастливое лицо.
Круг общения у нас был почти один и тот же, сестра часто крутилась в моей компании, и друзья норовили стать для нее больше, чем друг. Только я пресекал все подобные подкаты на корню. Да и Наташка не промах, научилась умело давать отпор и без моей помощи.
— Нет, мы познакомились с ним на конкурсе, где я заняла призовое место.
— Да ладно. Ты переключилась на ботаников и задротов? Я не узнаю вас в гриме, — иронизировал я.
— Перестань, — рассмеялась она. — Он твоего возраста, — у меня округлились глаза, и беспокойство за сестру возросло двукратно. — Он был в жюри.
— И что за парень? Хотя тут уже впору применять слово мужчина…
— Его зовут Глеб. И он так красиво ухаживает… Примерно, как ты за девчонками.
— Это меня настораживает еще больше. Ты ведь, наверное, понимаешь, что ни к одной из них я серьёзно не отношусь? — улыбка исчезла с лица, и я поглядел на сестру пристальным взглядом. Пора видимо поговорить начистоту и объяснить маленькой девочке, что парням нравится неприступные крепости, а особенно их завоевание.
— Неправда, к Кате Вербининой ты питал нежные чувства, — сразу насупилась сестра.
— Катя Вербинина уже два года как замужем. А я туда звать никого не стремлюсь.
А в свете последних событий мое «не стремлюсь» помножилось на много раз.
— Ну, ладно, в общем, ты сам виноват, что сверстники не в моем вкусе. Приучил ко всем этим взрослым разговорам, таскал всегда за собой и думал, что я тебе сопляка приведу с гормонами, бьющими через край? Я хочу вас познакомить. Ты ведь прожженный парень в амурных делах. А я не хочу потом ходить с разбитым сердцем. Ты, как дамский угодник, сразу вычислишь своего собрата.
— Наташа, у мужчин в молодом возрасте нормальное явление менять женщин. Не все же однолюбы.
Нет, я, конечно, не святой, но вполне себе различал, кого и когда трахать, а куда лучше свой член не совать. Меня впервые обидело замечание сестры, если она представляла меня трахателем и разбавителем женских сердец. Интрижки случались, время от времени, но для молодого парня, не встретившую ту самую — это нормальное явление.
— Ну, так это да или нет? — говорю же Нартышка, а не Наташа. Родители явно промахнулись в подборе имени.
— Конечно, да. Мне теперь обязательно нужно посмотреть, что там за мужчина такой.
— Он очень красивый. Нет, не красивее тебя, но у меня сердце замирает, когда он ко мне прикасается…
— Оу, —
— Нет, между нами ничего еще не было! — вспыхнула Наташка румянцем. — Но такие вопросы мне уже задавать некорректно. И не тактично! Я же не спрашиваю тебя, где ты иногда проводишь ночи напролет?
— Тактичная ты моя, еду заказала? Я голоден, а ты, видимо, любовью питаешься и флюидами своего красавчика и забыла о голодном брате? — Наташа опять сверкнула недовольным взглядом. — Ах да, некорректно. Поцелуями, значит, пока что… — без ехидства не получалось общаться на такие темы.
— Да, — романтично протянула Наташа. Никогда она долго на меня не обижалась. — Ты как всегда прав… Целуется он отпадно! — похоже, и в самом деле все было серьёзно, раз сестру было ничем не пронять. Она витала в облаках и в подтверждение своих слов мечтательно закатила глаза.
— Наташка! — пригрозил я строгим голосом, толком не понимая даже ещё, как к этому относиться, что скоро ее внимание будет обходить меня стороной.
Домой мы вернулись далеко за полночь. Мать, как и обещала, дождалась нас и предложила выпить всем вместе чаю. Я согласился, но сказал, что долго засиживаться не буду, потому как валюсь от усталости с ног и завтра у меня запланирована дальняя поездка. Мама сидела напротив нас, смотрела таким тёплым и любящим взглядом, что у меня сердце сжималось за поступок отца. И не в силах больше терпеть эту пытку, поцеловал маму и Наташу в макушки, и пошёл в свою комнату. Принял душ и лёг в кровать. Мне казалось, что я не засну, а в итоге провалился в сон, едва коснувшись подушки.
Дорога до Ростова заняла очень много времени, вовсю шёл ремонт дорог. И я пожалел, что вчера не спросил у Арса его новые треки. По радио шла полная ерунда. В итоге я убавил звук до нуля и просто сосредоточился на дороге. Уезжал из дома ранним утром, пока все ещё спали. Как вор пробирался из него, не желая никого разбудить. Если бы знал, что тот вечер на кухне и в целом во всей жизни был последним, когда мы были все вместе и рядом, то поднял бы всех на уши. Никуда не поехал и остался дома. Но как в той поговорке говорится — знал бы, где упадёшь, соломку заранее подстелил…
— Через месяц придётся вернуться и проинспектировать, как идут работы, — сказал Карим. — К концу года здание должно уже полностью функционировать и принимать первых посетителей.
Весь день я провел в ноутбуке, работал в программе и производил необходимые расчёты. Наша компания решила начать расширение сети ресторанов в разных городах и посмотреть на отдачу. Отец мечтал об открытии ресторана в каждом городе, где плотность населения выше миллиона. Неплохое желание, но после вчерашнего представления на его столе с той развратной потаскухой, мне резко стало все равно. Вроде и джентльменом назвать себя не мог, но переступить барьер, который образовался внутри, мне было не под силу. Я презирал отца. Всю дорогу думал о нем и об этой ситуации, думал о том, как давно он встречается с белой блядью и как часто их меняет. Но, кажется, не меняет. Елена Золотова — так звали женщину, которая последнее время часто бывала у нас в главном офисе. Недавно завершился ремонт южного крыла здания основного ресторана и несколько дизайнеров работали в команде почти три месяца. Я лично общался с каждым. В том числе и с ней. Возможно, эта связь отца с молодым дизайнером была временной, а таких Лен у него было бессчетное множество?