Склепы I
Шрифт:
– Пасюков окаянных под корень надобно свести, – сказал Ноктич. – Как наши ловцы-удальцы их кромсают – смотреть любо! Давеча один даже крысиного волка вывел, пасюка-крысоеда то бишь. Одну такую здоровенную гадину на других крысках вскормил, взлелеял. Пущаешь ее в загон с пасюками, она их и рвет всех в клочки, усладно дюже. А то окромя ристалища крысиного и тешиться нечем. Вы бы, сударь мой, разрешили нам на похороны аль в кабак? Хоть одним глазком?
– Как-нибудь в другой раз, уважаемый Ноктич, – ответил
Главными предметами зависти всех без исключения гулей были человеческие пороки и смерть стариков. И в том, и в том их телам было отказано. Поэтому больше всего они любили трактиры и похороны. Им было запрещено их посещать, потому что вели они себя препохабно, даром что мертвы. В омерзительном вожделении гули облизывали бескровные губы сухими языками, хлопали костистыми ладошами, вслух считали каждый глоток, совершенный не ими, или горько стенали, что им-то вовек не найти тихой гавани благословенной смерти.
Люди наверху гулей не сказать, чтобы сильно любили.
Чигара спросил о Барриоре.
– Малец этот? Давно его не видели. И тебя мы никак не узнаем, поди ж.
– Прошу прощения, уважаемый Ноктич. Я Чигара Вокил, сын Атиллы. Мы с вами виделись в прошлом году.
– Атиллы? Когда этот бесенок успел сына состряпать? Ведь и у нас был сын, ведаете ли? Шалопай, но нас слушался. Весь в отца пошел. Бывало, притащит в дом…
– Мы пойдем, старейшина, – сказал лорд Дуло. Чигара даже почувствовал нечто вроде благодарности Дульсану за то, что тот спас его от словоизлияний мертвеца.
***
Прячутся. Следят. А меня не видят, хе-хе. Я – тусклый воин, я тише мерцания свечи и кровожаднее дракона. Моя невзрачность – ошибочна, моя маскировка – идеальна.
***
Подземная Деревня бессистемно выросла когда-то в гигантской пещере, над которой нынче стояла Поганая Крепость. Вход в нее был один, но в уступах стен таились не заметные тропки, вырубленные в камне лестницы и укромные балконы, которые Барриор хорошо изучил в детстве, когда сопровождал отца в Подземелье, и играл здесь вместе с братом в прятки. На одном из таких балконов, под которым Деревня лежала как на ладони, и сидели Барриор с Колцуной, жевали припасенные цыганкой галеты и наблюдали за отрядом из Бороски.
Пещера всегда нравилась Барриору своей парадоксальной застывшей пластикой. Она походила на свечу, которая, сгорая, таяла не наружу, а внутрь себя. Громоздкие, и одновременно воздушные шедевры карстового зодчества нависали сверху и громоздились внизу: ансамбли сталактитов и сталагмитов превращались в башни и бастионы; особенно древние смыкались в циклопические колонны, напоминающие песочные часы. Каменные хламиды и стяги трепетали на неощутимом ветру, порывы которого исчислялись тысячелетиями.
Освещал весь пещерный простор Маяк – чудо инженерного
После того, как ушел Дульсан Дуло (он остался почти таким же, каким его помнил Барриор, разве что еще больше располнел), Чигара еще некоторое время порыскал по Деревне, но в конце концов сдался и тоже поднялся на поверхность. По крайней мере на время можно было расслабиться.
– Что ты все-таки забыла здесь, старая? – спросил Барриор, когда они спустились из своего убежища. – Хватит нести чушь про веление карт, или богов. Ни на секунду я в это не поверил.
– Скажем так: я здесь ищу кое-чего, и одной мне с поисками не справиться. Пока это все, что тебе необходимо знать, сладкий.
– Храни свои тайны. Мне они безразличны, но знай: если будешь обузой, я тебя брошу, не задумываясь. Старовата ты для такого похода.
– Прав был Ноктич: все вы грубияны, добра не помнящие. За меня не переживай, я столько дорог на своих двоих за жизнь исходила, что тебе и не снилось, от тебя не отстану. Ты еще жаловаться будешь и умолять идти медленнее, попомни мои слова.
– А знаешь, я тебя раскусил. Ты, на самом деле, заколдованная девица, цыганская принцесса. Какой-нибудь маг превратил тебя в старую каргу, и теперь ты должна ему принести что-то из Подземелья, чтобы он вернул тебе твой облик, – вслух фантазировал Барриор. – Или, не знаю, ты ищешь артефакт, обращающий чары вспять. И как найдешь (не без моей помощи), снова станешь девой красоты неописуемой, и характера покладистого.
– Смейся, смейся. Имя твоего мага – время. Скажи лучше, что думаешь насчет Грибных Пещер. Мог твой отец пойти туда?
– Не знаю. Вряд ли. Раньше он никогда дальше Катакомб не уходил, ни к чему было. Он знаешь ли, не из этих охотников за артефактами. Но проверить надо, все-таки это единственная зацепка.
– Далеко до них?
– Далековато. Но можно спуститься на подъемнике сразу в Королевский Город, а оттуда близко. Если он работает.
Подъемник не работал. Старинная махина находилась у восточной стороны пещеры и выглядела так, будто ей не пользовались уже много лет. Барриор в сердцах пнул ржавый рычаг, а цыганка невозмутимо присела раскурить трубочку.
– Поход затянется, – сказал Барриор. – Хорошо бы, не на месяц. Надо теперь рассчитать, сколько припасов понадобиться и хватит ли у нас на них денег. Ты как, много жрешь?
– Деньги-то все у меня, не забывайся, сладкий.
<