Склепы I
Шрифт:
Подножие ворот и пол коридора тонули во тьме, которая странно бурлила, подобно живому существу. Сначала Барриор думал, что это обман зрения, что текущая ему навстречу по мосту тьма обладает иллюзией движения из-за порывов ветра, разметывающих дождевые струи. Но когда он ногами ощутил всю многочисленность и энергичность этой тьмы, когда во вспышке молнии он увидел мельком черные, серые, коричневые, с уклоном в желтизну и темно-бурые спинки, сливающиеся в бесконечный щетинистый ковер, он наконец понял.
Крысы бежали из Подземелья.
Уровень 2. Крысиный волк
Уровень 2.
Крысиный
Каждое поколение должно познать страдание.
Атилла Вокил
Барриору снился солнечный свет. Лился сверху золотым каскадом, ослепительный и жаркий. Но медленно тускнел: кружево листьев, сначала незначительное, понемногу густело и обретало первозданную черную мощь, а человек словно погружался в темный лес, или падал в самую чащу. Из золотого свечения свет стлел до желтого, потом оранжевого, потом стал тускло-красной точкой на обратной стороне век. Когда он открыл глаза, свет был таким слабым, что его могло унести самое незначительное дыхание тьмы.
У ног видны были только красноватые, с налетом серого пепла, угли. Вчера они с Колцуной решили просохнуть и погреться у маленькой печки, да так и заснули в креслах. Болела спина. Кряхтя, Барриор подкинул остатки дров, остававшиеся здесь с давних времен, и раздул угли. Дерево занялось пламенем. Стало светлее. Справа он увидел спящую Колцуну – голова свесилась на грудь, худые морщинистые кисти лежат на подлокотниках.
Слева стоял мертвец.
Его лицо было почти до глаз замотано красным шарфом. Руки, не поддерживаемые тонусом мышц, свисали едва ли не до колен. Сизая шкура, когда-то бывшая кожей, скрывалась тряпьем, беспорядочным и разноцветным, перетянутом веревками, перехваченном булавками, чтобы не расползлось. Неподвижный. Высокий.
Что ж, можно было сразу догадаться, что он здесь стоит, по характерному запаху, присущему жителям Подземной Деревни – не гнилостному, нет, но отдающему сырой землей, старыми корнями, мхом, муравьями и идущими в рост после дождя грибами. Человеку стало не по себе от мысли, что это чучело торчало здесь все время, пока они спали. Не двигаясь, не тревожа воздуха ни единым звуком: ни дыханием легких, ни стуком сердца, ни шумом кишечника.
– Здравствуй, Ноктич, – сказал Барриор, забыв, что у подземцев заведено другое приветствие, не такое обидное. – Прости. Хладной тьмы, старейшина Подземной Деревни Ноктич. Мы вчера никого здесь не нашли и решили подождать тебя, но живая плоть слаба, и мы заснули.
Барриор встал, уступая кресло, но гуль, как будто, этого не заметил. Наконец он шевельнулся. Это выглядело, как будто марионетку потянули за единственную нить: правая рука, повинуясь напряжению избранных мышц, поднялась вверх, указала на потолок, потом резко опала и закачалась, на время позабытая. Выполнив этот сложный маневр, мертвец невнятно и гулко забормотал сквозь ткань:
– Услыхали мы эхо грозы через шахты и поднялись в крепость, поздороваться с совами, потешиться на бурю. Ино без услады и с ума свихнуться недолго, а прочей услады надземцы не позволяют. Токмо мы вернулись на наш двор, а тут вы, гости незванные, нам неизвестные. Ужо, мним, на наш День Рождения пришли? Не любо нам! Не любо нам вас было наблюдать, однако ж мы не стали торопиться: старая женщина могла и упокоиться во сне, и нам бы это было весьма любо.
Колцуна проснулась и уставилась на мертвеца.
Интерьер
Барриор достал из кармана и протянул старейшине фамильный перстень.
– Ты помнишь меня, Ноктич? Я Барриор Бассорба, сын Бардезана. А это Колцуна, она со мной. Нам нужна твоя помощь.
– Бардезаново чадо… Ой ли? Ино тот совсем отрок, а ты уже мужеской стати.
– Так ведь много лет прошло, когда ты меня в последний раз видел. Вот я и вырос.
Такое утверждение, кажется, поставило старейшину в тупик.
– Много лет, говоришь. Возможно так, но нельзя ведать точно… А ты коим образом здесь оказался? Что-то не припомним мы, что тебя приглашали. Ужо на наш День Рождения пришли? Ино подавайте подарки.
– Я ищу отца, – терпеливо сказал Барриор. В помутнелом мире Ноктича царил вечный День Рождения, поэтому это его замечание он пропустил мимо ушей. – Говорят, он спустился в Подземелье неделю назад и не вернулся. Давно ты его видел?
– Давно. Недавно. Не ведаем. При нас он ни в какое Подземелье не спускался, мудрому человеку там делать нечего, а шастают туда одни лодыри да грубияны. Ходили уже и спрашивали. Надземный властитель со своими алябардистами.
– Вокил? Или Дуло?
– Точно, точно. Или Дуло, не ведаем.
Барриор вздохнул. От разговора с Ноктичем начала болеть голова.
– А кто бы ему мог помочь спуститься вниз? – встряла Колцуна. – Может, кто из подземцев знает?
– Не ведаем. Поспрашай, но наших мало осталось ныне. Все исчезают неведомо куда.
– Как исчезают? – насторожился Барриор.
– Да так. Был – и нету. Печально се – совсем уже не с кем словом перекинуться. Токмо мы мним, что подземцы сами уходят. Мы мним, что не по своей воле, а как в старые времена, зову Некроманта подчиняясь. Ох и боязно нам, что он вернулся и снова сделает нас безразумными. Что до Бардезана, мы и так все ведаем, хоть никто нашего мнения не спрашивает.
– И что же ты знаешь, Ноктич?
– Он отправился в Грибные Пещеры, знамо ведь.
– Почему именно туда?
– А вот гляди, – Ноктич отвел полу своего одеяния, и Барриор увидел гроздь небольших бледных грибов, спускающуюся по боку мертвеца в сторону паха, забираясь сужающимся концом плесневатого архипелага за край штанов. – Мы не мучаемся людскими недугами, вот только начали грибы расти на нас, как на пнях трухлявых. Уж очень мешают, когда разрастаются. Бардезан, единственный из надземцев, тщился помочь с этой напастью. А где искать микстуру, как не в Грибных Пещерах? То-то. Вот он туда и навострился, мнится нам.