Скитания
Шрифт:
Такой образ мышления был для Гербера абсолютно новым.
И эти два столь не похожих друг на друга человека стали встречаться все чаще и чаще. Харальд Кройцман был родом из Тюрингии, проживал неподалеку от Цейленроды, по профессии столяр, как и его отец. Судьба этой антифашистской семьи была для Гербера поучительна.
Поначалу он терпеливо слушал то, что говорил Кройцман. Многое в его терминологии было незнакомым и звучало наподобие лозунгов. Плутократов он называл капиталистами. Гербер все яснее понимал, что Кройцман пытается напичкать его «пролетарской идеологией».
«Нет,
Вскоре пришло еще несколько писем из дому. Бреммель, признанный из-за своей негнущейся ноги негодным к военной службе, был единственным, кто получил в 1944 году аттестат зрелости, и теперь учился в Йене. «Вот счастливчик!» — с завистью подумал Гербер.
Штольт, который после войны был отпущен из английского плена, не мог отвыкнуть от праздной жизни. Ему не хотелось снова садиться за парту, поэтому он предпочел заняться спекуляцией радиодеталями из фондов бывшего вермахта. Они приносили ему приличный доход. Но однажды он погорел, и все его запасы конфисковали. А ему была предоставлена возможность в течение года поразмыслить о том, как начать новый жизненный путь.
Вольфрам Дидерих находился в Геттингене, в английской оккупационной зоне. Его отец, штурмовик, вовремя бежал из советской зоны. Вольфрам проворачивал для какого-то английского офицера небольшие операции на «черном рынке», за что мог учиться, хотя у него и не было официального аттестата зрелости. На жизнь он зарабатывал статьями, которые писал для небольшой газеты, выходящей по лицензии оккупантов.
Важным шагом на пути демократизации жизни в лагере были первые выборы. Каждый барак должен был тайным голосованием избрать старшего. Все обитатели имели право выставлять свою кандидатуру. Для проведения выборов создавалась избирательная комиссия в составе трех человек, самый пожилой избирался председателем.
Указания коменданта лагеря были расписаны на трех страницах: подготовка к выборам, выдвижение кандидатов, подготовка бюллетеней, подсчет голосов, объявление результатов голосования, представление протокола в управление лагеря, порядок опротестования результатов выборов.
Чем ближе подходил этот великий день, тем больше росло возбуждение. Молодые парни, выросшие при нацистском режиме, еще никогда не участвовали в выборах. Гербер, конечно, хотел предложить кандидатуру Рольфа Ульберта, но тот отказался. Английское руководство лагеря неоднократно привлекало к ответу старших по баракам, если только происходили какие-либо недоразумения. Ульберт не хотел брать на себя такую ответственность.
— Не стоит выделяться из общей массы. Надо раствориться в ней. — Подобные мысли он высказывал Герберу неоднократно, особенно в последнее время.
Гербер был неприятно поражен. Он понимал причины осторожной позиции своего друга, но разве
В конце концов предложили кандидатуру прежнего старшего, который вполне справлялся со своими обязанностями. После выборов стало известно, что в большинстве бараков поступили также. Это событие Гербер прокомментировал словами: «Порядок победил по всей линии!» Только немногие барачные шейхи, не пользовавшиеся уважением товарищей, были вынуждены сложить полномочия.
Теперь в лагере читали более интересные доклады. Парламентарий из Кардифа говорил, например, о системе выборов в Великобритании. Во время дискуссии в качестве «лидера оппозиции» успешно выступал Харальд Кройцман: о системе избирательных округов, самих выборах, роли верхней палаты парламента и многих других вопросах он отзывался критически. Гербер перевел ему из английских источников несколько статей по этим вопросам, и Кройцман готовился, располагая точными исходными данными.
Однажды в лагерь приехал пастор Мартин Нимеллер. У этого человека, имя которого часто появлялось в газетах, было довольно бурное прошлое. В первую мировую войну он служил кайзеру, будучи капитан-лейтенантом, командиром подводной лодки. Затем в знак протеста против жестокостей войны стал теологом. При правлении нацистов принадлежал к числу руководителей познавательного направления церкви, отважно выступал против вмешательства гитлеровского правительства во внутрицерковные дела и отвергал фашистскую расовую идеологию. В 1937 году был арестован и восемь лет просидел в концентрационном лагере.
Для большинства пленных пастор Нимеллер был первым очевидцем ужасов, творившихся в лагерях уничтожения. Он страстно говорил о коллективной вине немецкого народа, о необходимости искупить эту вину и восстановить доброе имя немцев.
В западных оккупационных зонах кульминационный пункт денацификации и осознания собственной вины был уже позади. Нацистов, занимавших в свое время руководящие посты, местные суды оправдывали как «попутчиков». Было уже трудно не заметить первых признаков вновь возрождающегося антисемитизма.
Какой-то профсоюзный деятель из Рурской области рассказывал о трудностях. Добыча угля в результате постоянного отключения электроэнергии и демонтажа оборудования, болезней и падения денежного курса резко сократилась. Даже шахтеры не получают достаточного количества угля для обогрева жилищ.
Школьный советник из Восточного Берлина рассказал о введении новой системы образования. В материальном отношении, будучи директором средней школы, он был обеспечен хорошо — получал продовольственную карточку рабочего. Умственный труд советскими оккупационными властями оплачивался так же высоко, как и физический. Многие в лагере отнеслись к этому сообщению с большим вниманием. В других оккупационных зонах люди интеллектуального труда считались служащими и получали так называемые «кладбищенские» продовольственные карточки. У кого не было дополнительных источников существования, тот голодал.