Скитания

Грюммер Герхард

В тексте, написанном примитивным языком, Гитлер был назван поганым пруссаком, опиравшимся на юнкеров, проживавших восточнее Эльбы. К власти он-де пришел в Берлине, что же касается Баварии, то там никаких нацистов никогда и не было. Поэтому она имела право — а в нынешних условиях просто обязана — отделиться от остальной Германии. Государственную форму правления она установит сама, и, если баварцы выскажутся за монархию, в частности за древнейший род Виттельсбахов, оккупационным властям до этого нет никакого дела. Теперь, когда военнопленные австрийцы были собраны в отдельных лагерях, ни в чем не повинные баварцы могут потребовать того же. Для начала их можно

было бы собрать в отдельном блоке. Для того же, чтобы легче опознать друг друга, всем баварцам, урожденным баварцам, так как беженцы и приезжие в их число не входят, предлагалось нашить на рукав бело-голубую полоску, размер и форма которой приводились в обращении.

— Вот тебе и святая простота! — высказался по этому поводу Гербер. Он вспомнил незабываемые времена, когда отбывал трудовую повинность, и рассказал, какая история произошла тогда с этими баварцами.

В бараке раздался оглушительный хохот. История с битвой за белые колбаски молниеносно облетела весь лагерь.

Упомянутое обращение баварского землячества было встречено с «удовлетворением». Вскоре рядом с этой писаниной появился ответ, составленный сочным языком:

«Земляки!

Где находился центр нацистского движения? — В Баварии!

Где родина коричневых? — В Баварии!

Где проходили имперские партийные съезды? — В Баварии!

Где находилась канцелярия НСДАП? — В Баварии!

Ваш берлинский товарищ».

Лагерный комендант отнесся к сепаратистским настроениям баварцев безразлично, и отдельный блок для них не выделил. Поэтому никто не осмелился нашить на рукав вышеупомянутую полоску. Демократический настрой в лагере, однако, сохранился.

За несколько недель до этого происшествия комендант отобрал достойных, по его мнению, людей для прохождения специальных курсов. И вот они вернулись назад и должны были распространять среди товарищей полученные ими знания.

Принцип отбора на эти курсы определить было трудно. Людей, выступавших против фашизма по политическим или по религиозным мотивам, туда не посылали. К примеру, обер-ефрейтора Кройцмана уже через несколько дней после начала занятий на курсах отослали обратно. И все потому, что Кройцман происходил из коммунистически настроенной рабочей семьи, его отец был даже функционером КПГ. И по этой-то причине он, оказывается, не отвечал требованиям, предъявляемым господами на курсах.

Лагерь «Вилтон-парк», в котором находился учебный центр, располагался неподалеку от Лондона. Во главе его стояли люди, проведшие многие годы в эмиграции и принадлежавшие к правому крылу СДПГ или к молодым социалистам. Нескольких представителей Центра, изъявивших желание работать там, отослали обратно. Это было и неудивительно. Ведь в Лондоне правила лейбористская партия, имевшая подавляющее парламентское большинство. «Вилтон-парк» являлся ее вытянутой рукой, с помощью которой лейбористы намеревались политически воздействовать на пленных, а через них и на всю Германию.

США же стремились использовать в своей германской политике христианские круги. Их основным доверенным лицом в английской оккупационной зоне был обер-бургомистр Кельна некий доктор Аденауэр. Но на своем посту он оставался недолго. Начальник английской военной администрации освободил его от этой должности из-за каких-то пустяков. В начале 1946 года Аденауэр возглавил новую партию, созданную в Рейнской области, — христианско-демократический союз

***

Появление в лагере функционера, окончившего вышеупомянутые курсы, явилось большим событием. Многие

надеялись узнать от него некоторые подробности о будущем своей родины. Функционер рассказывал о послевоенных проблемах Германии, описал размеры разрушений и трудности восстановления. В советской оккупационной зоне проводилась земельная реформа. Сельскохозяйственные рабочие и семьи беженцев получали наделы пахотной земли, скот и инвентарь. В других оккупационных зонах также должны проводиться подобные мероприятия. Соответствующие проекты законов и постановлений были уже подготовлены к рассмотрению.

Более же всего — и это было неудивительно после столь продолжительной учебы в «Вилтон-парке» — он хвалил условия, созданные в английской зоне оккупации. Пленные, однако, знали из газет и писем родных, что как раз в Рурской области сложились тяжелые условия и люди голодали. Восстановление разрушенной промышленности? Докладчик вынужден был признать, что в этом направлении делается еще очень немного. Одной из причин такого положения он назвал Потсдамские соглашения.

После его выступления началась дискуссия.

— Почему ничего не делается для того, чтобы ускорить денацификацию? — задал вопрос обер-ефрейтор Кройцман. — Почему члены нацистской партии получили право вступать в новые политические партии?

Гербер тоже решился задать вопрос:

— Как же будет восстанавливаться экономика Германии, если Рурскую область хотят интернационализировать?

Докладчик запнулся, а затем вовсе замолчал. На помощь ему пришел председательствующий, опытный социал-демократ. Он заявил, что время, отведенное на дискуссию, истекло, и на остальные вопросы отвечать уже некогда. И он закруглился, отделавшись несколькими замечаниями общего плана.

Гербер был глубоко разочарован. Не только выступавшим, но и своими товарищами. Молча, безучастно сидели они на скамьях. Было ли им лень поразмыслить или же в них все еще сидело недоверие?

На следующий день к Герберу зашел коммунист Кройцман. Оба во время вчерашней дискуссии спрашивали, по сути дела, об одном, хотя и с разных позиций. А это свидетельствовало о том, что они принадлежали к небольшому кругу людей, интересующихся политикой. Поэтому Кройцман решил познакомиться с Гербером поближе и вместе поискать ответ на волнующие обоих вопросы.

Гербер в свою очередь хотел присмотреться к Кройцману. Фигурой и крепкими кулаками он походил на атлета. Его несколько грубоватое лицо с зоркими серо-голубыми глазами выдавало энергию, резкой была и его манера разговаривать.

Вопрос Гербера об экономическом будущем страны, об интернационализации Рурской области докладчик оставил без ответа. Высказывая свои соображения, Кройцман принимал во внимание конкурентную борьбу между англичанами и американцами. Монополии США стремились к тому, чтобы германская промышленность попала под их влияние, и к распространению этого влияния на английскую и французскую зоны оккупации. Кройцман считал, что это совершенно нормальные противоречия между империалистическими державами.

Предприниматели на Рейне и в Руре снова стали проявлять активность. Поначалу они, правда, оставались за кулисами и посылали своих полномочных представителей во вновь создаваемые организации, поскольку сами в прошлом здорово себя дискредитировали.

— Они финансировали нацистскую партию и помогли Гитлеру сесть в седло, — сказал Кройцман. — Для господ монополистов, фабрикантов оружия и финансовых воротил война является большим бизнесом, они же, собственно, и готовили войну, поэтому их место на скамье подсудимых…