Скипетр всевластья
Шрифт:
На каркасе надземного перехода блеснула табличка: «железнодорожный вокзал, 4 км»
В зеркале заднего вида Олег увидел, как Нина улыбается во сне.
— Что вы дали Ракитиной?
— Обыкновенное успокоительное. Ещё чуть-чуть, и начался бы новый приступ астмы. Так до больницы недалеко, а у девушки ещё краснота с рук не сошла.
— Она кажется расслабленной.
— Силы понадобятся, — платком автоматизатор протёр очки, — боюсь, на неделе Веснин устроит что-то масштабное.
— Согласен.
— Не оставляй Нину без присмотра. Как с охраной в вашем доме?
— По
— Для обычных бандитов достаточно, но для этих… — Рябинин что-то искал в кармане сумки ноутбука, — вот, прикрепи к двери, и никто не взломает.
На ладони компьютерщика блеснула зелёная карточка-пятиугольник. Лакированная, словно вырезанная из пластмассы, она казалась тоньше листа кальки, но в прочности не уступала брезенту.
— Откуда? — рука соскользнула с руля, и машина вильнула, но Олег быстро сосредоточился на дороге, — где вы нашли его?
— В шкатулке со швейными принадлежностями. Там же, где фрагмент Скипетра. Забрал всё, но сразу не понял ценности. Благодаря этой вещи Веснин не смог обыскать мой стол. Соседские разворошил, а меня спас амулет.
Виноградов остановил автомобиль на вокзальной площади. Тишину пасмурной ночи разорвал оглушительный стук колёс и рёв двигателя остановившейся на платформе электрички. Голос в мегафоне объявил, что электровоз тронется с пути через десять минут.
Башенные часы показывали ровно полночь.
— Вы готовы отдать его?
— Вам нужнее. Я как-нибудь разберусь, а Нина не справится без помощи. Вы должны были увидеть, что она знает меньше всех.
Журналист задумчиво касался пластины.
— Спасибо, что подвезли, — Рябинин посмотрел на спавшую Ракитину, — вы отвечаете за неё. До понедельника.
— До скорого.
— Звоните, если что-то понадобится.
— Непременно.
Игорь Дмитриевич перебросил сумку через плечо, поправил сползшие очки и торопливо зашагал к железнодорожным путям. До остановки ехать полчаса, после десять минут шагать до высотки, построенной на вершине холма. Вид с одиннадцатого этажа открывался превосходный (море и лесистые горы), но дрожали на ветру стёкла, а в ливень вода рисовала на потолке причудливые узоры. Впрочем, это пустое. Прикосновение к осколку открыло автоматизатору, как собрать Скипетр и вдохнуть в него жизнь. Осталось самое трудное: сдержать Веснина и его помощников. Планы? Бесполезны, ведь обстоятельства менялись быстрее ветра.
Дождавшись, когда Рябинин скроется в переходе, Олег включил зажигание и вырулил автомобиль на дорогу. Косые капли дождя играли на лобовом стекле в крестики-нолики, едущие навстречу машины казались фантастическими зверями с огромными слепящими глазами и клыкастыми мордами. Такие могли бы служить Веснину!
Журналист помотал головой. Какие только мысли не возникнут из-за перенапряжения! Вечером он должен был забрать Нину с работы и привести домой, но не тут-то было. За последние часы Олег раскрыл пятерых обладателей фрагментов, узнал имена «потенциального врага» и… наверное,
Погружённый в размышления гость юга России въехал во двор. Блестели мокрые лавки, окна в домах не горели, что не удивило Олега, ведь было глубоко за полночь. Тишину тревожили протяжные вопли: два кота стояли около кряжистой мушмулы и материли друг друга на своём языке.
— Нина, пора просыпаться, — журналист коснулся плеча девушки, — Нина! Мы приехали.
Ракитина улыбнулась во сне и крепче ухватилась за подлокотник.
— Ладно.
Виноградов вытащил девушку и, коленом закрыв дверь, зашагал к подъезду. Охранник помог войти, пожелал жильцу хорошо отдохнуть.
Клейкой лентой Олег прицепил над порогом чешуйку. Осталось спуститься и закрыть машину. Пусть за площадкой наблюдали видеокамеры, но снова связываться с полицией Олег не хотел. Засветиться в двух преступлениях означало подставиться под слежку и привлечь лишнее внимание. Ещё узнают, что он сам «присматривает» за людьми, когда собирает материал для статей.
В спальне Олег уложил девушку на кровать, снял обувь и куртку. Инспектор по-прежнему улыбалась, веки дрожали, будто она видела яркий сон. Что ж, пусть отдохнёт. В конце концов, сегодня на Ракитину свалилось много трудностей.
Подумав, мужчина расстегнул манжеты и блузку. Не то утром помощница проснётся с болью в шее и запястьях. В ложбинке на шее билась жилка, грудь мерно вздымалась. Журналист потянулся к застёжке атласного бюстгальтера цвета топлёного молока. Месяц у Виноградова не было женщины, и полуобнажённая гостья пустила мысли в далеко не целомудренное русло. Девственницы ему не попадались, но всё когда-нибудь бывает впервые. Олег впитает в себя её восторг и наивность, а Нина получит опыт и перестанет шарахаться от мужчин. Надо лишь разбудить.
Репортёр намотал на палец медную прядь, огнём горящей в свете люстры, и распустил на подушку. Вспомнились обед в ресторане и прогулка по скверу. Пламенная девушка, страстная, но прячет чувства глубоко внутри. Зачем? Хочет доказать, что способна добиться успеха не через постель, а только благодаря знаниям? Наивно. Кому, как не столичному жителю знать, как пробиваются наверх представительницы слабой половины человечества. Связей или денег у Ракитиной нет, значит, урок чувственной любви не будет лишним.
Тихий щелчок, Олег снял бюстгальтер и тут же прикусил губу. Создатель украсил правую грудь девушки треугольной родинкой, вытянутой, словно кинжал. Интересно, лезвие рассечёт пальцы, если к нему прикоснуться? Лучше да, потому что мука становилась невыносимой. Как Нина посмела спрятать всё это великолепие под старым тряпьём? Решено, в Москве журналист собственноручно подберёт ей гардероб. И запретит пользоваться духами. Кожа пахнет цветами яблони и солнечным персиком, зачем выливать на себя парфюм? Пусть выбросит «Волшебство»!