Скинхед

Нечаева Наталья Георгиевна

— Здравствуй, Коля, — торопливо и жалко улыбнулась женщина, будто с последней их встречи прошло не семнадцать лет, а максимум пара дней. — Как он?

— Нормально. Дырку уже зашили. Жить будет. Здоровый, чертяка!

— Кто его так? Их нашли? Он в сознании?

— Столько вопросов, — обнял женщину за плечи Стыров, — на какой отвечать?

— На все, — всхлипнула она. — Куда его?

— В бок, под ребра. Чуток легкое задели, но угрозы для жизни уже нет.

— А была?

— Была не была, какая разница? Хорошо, я рядом оказался.

— Так он же к тебе и шел! А мне на завтра велел праздничный стол готовить, тебя встречать по всем казахским законам.

— Встретимся,

поправится Аманбек и встретимся. Какие наши годы?

— К нему можно?

— Сам жду. Обещали минут через тридцать—сорок допустить до тела.

— До тела? — Женщина схватилась за рукав Стырова.

— Аська, да ты что? Это ж, — полковник смутился, — так, ляпнул ради шутки. Прости. Садись. А я и не знал, что ты в Питере, удивился, когда Аманбек попросил сестре позвонить.

— Ты что, забыл? — укоризненно улыбнулась женщина. — Помнишь, какой скандал дома был, когда я замуж собралась? Чуть не прокляли меня тогда…

Забыл, конечно, забыл. Да не то, что забыл. Просто не вспоминал никогда, потому и не помнил… Аська, Асия, младшая сестренка Аманбека, лучшего стыровского друга, тоже в ту пору лейтенанта, уехала учиться в Ленинград, не пожелав осчастливить собственную столицу, а прибыв после третьего курса на каникулы, вдруг объявила семье, что выходит замуж. «За кого? — всполошилась родня. — Как так? Без знакомства с будущим мужем и его родителями мы тебя не отдадим! Да еще надо узнать, порядочный ли человек, хорошего ли рода…»

Асия все эти наказы внимательно выслушала, покивала, вроде бы соглашаясь, как послушная дочь, сообщила, что жених вполне себе самостоятельный, преподает в институте, и отбыла учиться дальше. А перед новым годом письменно известила родственников, что вступила в законный брак.

— Представляешь, Стыря, — кипятился Аманбек, — жениху, то есть мужу, уже под полтинник! Поеду в Ленинград в командировку — прибью! Старик, слюни распустил, голову девчонке задурил! Профессор!

Тогда, семнадцать лет назад, Асия была хорошенькой, аж скулы сводило! Степной тюльпан, налитой, крепкий, светящийся изнутри. Она и сейчас, Стыров не соврал, мало переменилась. Скуластая, с капризным ртом, большими, вроде и не казахскими, глазами. Ну, подвяла чуток, дерзости во взгляде поубавилось, кожа светиться перестала, а так… Такая же тоненькая, копна черных волос на длинном стебле шеи. Красотка! Немудрено, что какой-то там профессор…

— Как ты, Аська? — взял ее за руку Стыров. — Замужем? Дети?

— Замужем, — кивнула Асия. — Детей нет. Живем вдвоем с мужем. Он мне и супруг, и учитель, и ребенок. Три в одном.

— Тот же или второй?

— Тот же.

— Ну? — удивился Стыров. — Профессор? Он же старше тебя намного! Я думал, поблажишь и пройдет.

— Все так думали. Говорили — по расчету. А какой расчет, если я дышать без него не могла? Мы ж до брака два года тайком встречались. Он мне комнату снимал. У него за это время сын женился, внук родился. Я замуж хотела, а он семью бросить не мог. Ну, я и решила: рожу ему ребенка! Решить решила, а забеременеть не могу! Пошла к врачу, проверилась: все отлично, рожать и рожать! В чем дело? Сейчас бы сообразила: Бог наказывает за то, что семью разбить хочу, — отступилась бы. А тогда… Короче, тайком и его анализы сдала. И вдруг — заключение: у него детей вообще быть не может. И не могло. Представляешь? Значит, и сын — не его? Жена обманывала? Я от этой тайны чуть не двинулась! Вроде сказать надо, тогда его в семье ничего держать не будет, ко мне уйдет, но как такое скажешь? А первый кнут, как у нас говорят,

недоброму гонцу. Но — решилась. Конечно, он не поверил. Накричал на меня, дверью хлопнул. А через неделю пришел насовсем. Жена во всем призналась, клялась, будто хотела брак сохранить, сама себя настолько убедила, что мальчик — их общий сын, даже боялась, что у него наследственные болезни проявятся, типа, тоже детей не будет… Сын его, кстати, до сих пор не знает, что неродной. Женился второй раз, дочка у него. Заходит к нам, редко, правда, занятой очень. Он же шишка большая, прокурор.

Прокурор? Стыров, прислушивавшийся к рассказу Асии исключительно из вежливости, даже крякнул от неожиданности. Хорошо, что женщина, погруженная в собственное прошлое, этого не заметила.

Кто же, интересно, у нас прокурор с такой непростой родословной? И почему он, Стыров, ничего подобного не знает? Непорядок!

— Ну вот, значит, у нас и в надзорных органах свои люди есть, — ласково приобнял он Асию. — Позвонишь пасынку, попросишь взять дело под свой контроль. Они этих ублюдков быстро отыщут!

По своим глубинным ощущениям, никогда его не подводившим, по особенному щемящему вибрированию, от которого все внутренности тихонько зудели, будто под ложечкой включился бесшумный, но мощный электромоторчик, полковник уже понял, что находится буквально в шажке от какой-то занятной загадки. Или даже тайны. Разгадывать и то, и другое он любил. И умел.

— Звони! — протянул он телефон.

— Завтра позвоню, — отодвинула руку она. — Они как раз из отпуска возвращаются. Две недели на Бали отдыхали.

Хоп! Все сложилось! И номер телефонный узнавать не надо. Стыров совершенно точно знал, что на Бали сейчас нежится прокурор города Корнилов. Неужели? Можно, конечно, проверить, нет ли на чудесном острове еще кого из питерских надзорников, хотя что проверять?

— Ася, а Алексей-то Владимирович неужели так и не догадался?

— Нет, — пожала плечами женщина. — Откуда? До сих пор меня ненавидит, считает, что это я, стерва, отца от матери увела. С другой стороны — так оно и есть.

Вот! Значит, прокурор города Корнилов! Ну и ну! Хороший козырь, просто отличный. Главное, вовремя его вытащить.

Стоп-стоп-стоп. Что там она еще сказала? Невестка с ребенком от сына ушла. От Корнилова? С каким ребенком? У прокурора — единственная дочь, кажется, еще школьница, то есть в то время, о котором Асия рассказывает, она еще и в проекте не намечалась.

— А у Корнилова разве второй брак?

— Конечно. Первый неудачный был. Что там произошло, я толком не знаю, вроде он на учебу уехал, а жена загуляла и к любовнику ушла. Вместе с сыном.

Вот это да… Стыров даже вспотел. Значит, у прокурора где-то есть сын? И надо же как постарался, ни в личном деле, ни в досье про это — ни строчки! Конспиратор… Одно дело, что он сам — дите неизвестного отца, это, как ни крути, не его вина, а вот то, что собственного ребенка бросил… Да еще скрыл такой факт биографии…

«А ты везучий, полковник! — сам себе позавидовал Стыров. — Вот и компра на непогрешимого законника! Надо же, не гадал не думал, само в руки! Хоть сейчас в Москву звони».

С полгода назад столичный коллега, которому Стыров по ряду причин не смел отказать, попросил потрясти бельишко питерского прокурора.

— Корнилов ваш, — сказал коллега, — у нас как кость в горле! Законник и трус. Каши с таким не сваришь. Вот же незадача! — сетовал москвич. — И человек у нас есть и место как специально для него, одна беда — кресло занято! А нам там, у вас, очень нужен свой прокурор!