Скетчбук
Шрифт:
Тима снова бросился бежать, уже понимая, что не успеет. Он уже чувствовал стаю, всё его тело неприятно, мерзко ежилось, потому что волки идут с единственной целью – напугать, сделать больно, унизить. Они не чувствуют жалости, главное их удовольствие – чужой страх, и самое страшное, что у волков – сила.
Легкий бег, голоса за спиной, и вдруг совсем рядом – силуэт вожака: «Кто это у нас тут? Ребят, все сюда, смотрите, кого нашел! Не, вы посмотрите только, он в панамке!» Тима ощутил свою беспомощность всем телом и уже готов был сдаться, когда
В берлоге было очень темно. Медведица была тут, Тима слышал ее дыхание, но почему она не выходит к нему на встречу? Глаза привыкали к темноте, и он разглядел в глубине большую лежащую фигуру. Впрочем, не такую уж и большую – он ожидал увидеть что-то более внушительное, а у Медведицы, казалось, даже ребра торчали прямо из-под толстого меха.
– В каком ты виде! – возмутилась Медведица, – что с одеждой?
– Здравствуй, Медведица, одежда… – он все еще не отдышался, и говорить было сложно, – там… волки…
– Ты можешь сначала отдышаться, потом все нормально рассказать, – грубое хриплое рычание.
– Да, конечно, извини. В общем, там волки, они хотят меня обидеть.
– Боже, да нет там никаких волков!
– Нет, я их только что видел…
– Да что я, в лесу не была? Ты придумываешь… не обижайся, конечно, ты не придумываешь, просто у тебя хорошая фантазия.
Медведица встала, и Тима отчетливо разглядел, что лапы у нее грязные, к ним прилипли какие-то обрывки скотча, и цветные стикеры, да и вообще выглядела она очень утомленной. Медведица заговорила чуть мягче:
– Ну, допустим, там волчата. Ну разве ты не сможешь с ними сам разобраться? Ты же взрослый.
– Я думал, ты мне поможешь.
– Помогу? – вдруг голос ее стал резким и очень грустным, – разве я могу помочь, посмотри на меня.
Она встала и сделала шаг к Тиме. Он увидел, что Медведица еле держится на ногах. Она была худая и больная, эта Большая Медведица.
– Скажи, куда мне идти, чтобы выбраться домой – попросил Тима совсем тихо.
– Направление норд-ост.
– Что?
– Да господи, я же тебе объясняла, что такое норд-ост! Нет, точно объясняла. Ты что, забыл?
– Нет, – ответил Тима, хотя ничего он не помнил. Просто переспрашивать было неудобно, и, если честно, немного страшно. Вдруг она разозлится и будет рычать.
Он развернулся и нагнулся, чтобы пробраться наружу, но его остановил медвежий голос, который снова стал более мягким:
– Подожди, тебе же холодно. Возьми мою шкуру, – и она запустила когти в шерсть на своей груди.
– Да нет, мне совсем не холодно.
– А я говорю, постой.
– Нет, нет! – Тима в ужасе уставился на эту картину, уже видя, как в темноте среди меха на груди поблескивают струйки
Он снова бросился бежать, его ноги, «недостаточно сформированные» по словам бабули, мамы, врача, кого там еще, мелькали среди серых стволов, среди совсем уже навалившейся темноты, и он даже не плакал. Кажется, волки были не так страшны, как кровь этой усталой, слабой, бесполезной Медведицы. «Норд-ост», «нарост», «насквозь», и почему он не спросил! Что теперь делать, куда теперь идти?
Тима оказался прямо перед ними. Шесть пар злобных глаз, сильные лапы, уверенная стойка. На какой-то момент Тима подумал, что хотел бы быть таким же, быть одним из них, и ничего не бояться. Вожак снова первым подал голос:
– О, смотри-ка, кто объявился. Ну ты и грязный. В дерьме валялся?
– Точно, в дерьме! – заржали остальные.
– Что, Медведица не помыла?
– Точно, возвращайся, скажи, чтоб искупала тебя!
– Да ей самой помыться не помешает, этой старой грязной…
У Тима перехватило горло. Он вспомнил когти, разрывающие шкуру на груди. Как он сейчас злился на нее, но как ему было ее жаль. Эта болезненная жалость перевесили остальные чувства, и он крикнул так уверенно, насколько мог:
– Заткнитесь, идиоты!
– Как ты нас назвал?… – вожак как будто ждал этого. Волки обошли Тиму кольцом, один из них подло сзади прыгнул ему на спину, схватил за футболку и потянул на землю. Тима упал, и теперь снизу вверх смотрел на оскаленные морды, склоненные над ним. Ему было стыдно, что он такой слабый, что не может прямо сейчас встать и разметать их. Но от этого сил не прибавлялось. Наоборот, он чувствовал, что волки в своем праве. Он всё-таки попытался пнуть ногой наглую морду проходящего мимо крупного самца, но попал вскользь по плечу, и волки только снова заржали.
– Ты тряпка, ну посмотри на себя. Тебя даже бить противно.
Тима вдруг охватила жалость к себе – наверное, самое неподходящее сейчас чувство. Он представил себя, брошенного всеми, маленького, без защиты, без любимой футболки, с ссадинами по всему телу. Хотелось звать Медведицу, но они и ее обидят, никто не сможет защитить его. Тима заплакал, и, видимо, на языке волков это был знак: «бейте меня». В лицо кто-то бросил горсть мокрой земли, удары и укусы посыпались один за одним.
Вдруг в воздухе четко раздались хлопки огромных крыльев. Невероятно большой филин мягко опустился на поляну, заслоняя своими крыльями маленького мальчика. Волки нехотя разбежались, а Тима свернулся калачиком под этими крыльями и плакал навзрыд, как будто он совсем-совсем маленький, не умеет «занять себя», не знает матерных слов, не понимает фразы «такая ситуация».
– Тише, тише, – успокаивал его Филин, это не беда, не конец света. Не бойся, я тебе все расскажу, всему научу.
Спасибо тебе, добрый Филин. Значит, теперь все скоро закончится, и он вернется домой.