Скеллиг
Шрифт:
Она взглянула на меня снова.
— Ты мне вчера снился.
— Да ну?
— Ладно, это не важно. Ты говорил, что у тебя есть тайна? Ты хочешь мне что-то показать?
— Да.
— Так покажи.
— Не сейчас. Может, попозже, к вечеру.
Она смотрела на меня, не отводя глаз.
— Ты был на улице. В молочном, призрачном свете. Очень бледный. И весь в паутине и дохлых мухах. И ты ухал по-совиному.
Мы смотрели друг на друга в упор.
И тут раздался папин голос:
— Майкл! Майкл!
— Попозже
Глава 18
— Звонила миссис Дандо, — сказал папа по дорого в больницу. — О тебе справлялась.
— Ага. Спасибо.
— Говорила, друзья по тебе скучают.
— Я с ними в воскресенье увижусь.
— Может, пора пойти в школу?
Я пожал плечами.
— Не знаю.
— Может, все-таки пора? А то ведь все пропустишь.
— Я многому учусь у Мины. Она столько всего знает. И про птиц, и про эволюцию.
— Ну да, ну да… А еще ты выучил наизусть меню китайского ресторана.
Девочка по-прежнему лежала в стеклянной коробке, но уже без проводков и трубочек.
Мама подняла крышку и разрешила мне подержать малышку на коленях.
Я пытался оценить: прибавила ли она в весе, стала ли чуть покрепче? В какой-то момент она зашебуршилась, напряглась всем тельцем, и я нащупал на ее спине длинные гонкие мышцы. Потом она заграбастала мой палец в кулачок, довольно ощутимо сжала. И распахнула глаза.
— Гляди-ка, — сказал папа. — Она тебе улыбается.
Но я никакой улыбки не заметил.
В комнату зашел врач. Доктор Блум.
— Доктор, она идет на поправку? — спросил папа.
— Семимильными шагами.
— Так мы скоро сможем забрать ее домой?
Врач пожал плечами. Потрогал бледную щечку.
— Нам надо за ней понаблюдать. По крайней мере, несколько дней.
Он улыбнулся мне.
— Не тревожься, парень.
Я нащупал на маленьком тельце лопатки: крохотные и гибко-податливые.
И услышал дыхание с легким-легким присвистом.
— Скоро будет по саду бегать, — сказала мама.
Она даже засмеялась, но в глазах у нее стояли слезы.
Она забрала ребенка и снова смазала мне царапины и ссадины.
— Ты какой-то усталый, — сказала она. И перевела взгляд на папу. — Вы что, поздно ложитесь?
— Это точно. Каждый вечер смотрим видео и поглощаем китайскую пищу. Верно, сынок?
Я кивнул.
— Ага. Так и живем.
Я вышел в коридор.
Навстречу мне попалась медсестра, и я спросил ее, где тут лечатся от артрита. Она припомнила, что таких пациентов обычно кладут в палату 34, на самый верхний этаж. И добавила, что это просто нелепо, потому что людям с больными костями ужасно трудно ходить по лестнице. Я нашел лифт и поехал наверх.
Первой, кого я увидел, выйдя из лифта, была женщина в специальной
— Сдохла. Взад-вперед по палате и три круга по этажу. Сдохла. — Она оперлась на раму и заглянула мне в глаза. — Ничего, скоро буду танцевать.
Руки у иес были какие-то бесформенные, искореженные, с распухшими суставами.
— Артрит, — сказал я.
— Он, родимый. Артр Ит. Но мне вставили новые бедренные кости, и я скоро буду танцевать. Этот Артр еще узнает, кто в доме хозяин! Хоть на время, да будет лучше!
— У меня друг болен артритом.
— Бедняга.
— Чем его лечить?
— Вообще-то Артр чаще всего выходит победителем. Некоторым помогает рыбий жир и природный оптимизм. Я молюсь Пресвятой Деве Марии и доктору МакНаболе, его ножницам, пиле, пластиковым косточкам и клею.
Она подмигнула.
— Главное — двигаться. В этом вся хитрость. С тарые кости до; тжны работать. А то все в тебе захрястнет и уядренится.
И она пошаркала дальше, напевая «Бог танца-».
Стрелки-указатели привели меня в палату 34.
Я заглянул внутрь. Огромная. Несколько десятков кроватей в два ряда, друт против друта. Между ними двигались люди в рамах-ходил- ках разных конструкций. Некоторые лежали в постели, улыбались, вязали, морщились при любо. м движении, даже окликая друг друга с другого конца палаты. Некоторые лежали молча, наедине со своей болью. Кучка врачей и студентов в белых халатах обступила какого-то человека в черном костюме. Он говорил, а они прилежно записывали в тетради. Эта толпа постепенно двигалась от кровати к кровати. Пациенты приветственно кивали. У некоторых кроватей он останавливался и с улыбкой выслушивал жалобы больных.
Пожав напоследок руку сестре, он устремился к двери.
Там-то я и стоял прямо на пути этой процессии.
— Простите, — тихонько произнес я.
Человек в черном даже не взглянул в мою сторону.
— Доктор МакНабола, — окликнул я погромче.
Он остановился. Остановились все врачи и студенты.
— Что помогает от артрита? — спросил я.
Он лукаво улыбнулся.
— Иголка.
И он изобразил, будто делает укол из огромного шприца.
— Глубокие инъекции прямо в сустав.
Он поморщился, словно от болезненного укола. Врачи и студенты захихикали.
— Еще помогает пила, — сказал он.
Он изобразил, будто пилит, и при этом стал охать и корчиться от якобы адской боли.
— Выпиливаем куски и вставляем новые, — пояснил он.
Он вдел невидимую нитку в невидимую иголку и принялся шить воздух.
— Получите! Как новенький! — сказал он.
И он с облегчением вздохнул, словно боль наконец отпустила.
Он склонился ко мне.
— Сами страдаете, молодой человек?